Штормовое предупреждение полностью

– Пустое. Ни дружбы, ни вражды постоянной не бывает. Постоянными бывают только интересы.

Некоторое время Оржиховский размышлял, самостоятельно ли начальника пробило на философию, или ввернул Симмонс уместную цитату из высказываний первого лорда Адмиралтейства. Нелюбимого им, равно как большинством выживших в Галлиполийском десанте. Затем полковник счёл уместным произнести:

– О да, несомненно. Кто бы мог подумать, что боевые офицеры, дворяне, после стольких лет борьбы и стольких потерь, пойдут на службу к врагам за пайку большевистского хлеба. Отнятого большевиками у несчастных крестьян.

– Не надо пафоса, друг мой, – улыбнулся Симмонс. И продолжил, меняя тему: – Даже у господ русских монархистов сейчас появляются вполне трезвые и конструктивные идеи.

Оржиховский быстро уловил невысказанное:

– Вы о том, чтобы отправить несколько подготовленных людей в Россию для поддержки тамошних групп сопротивления?

– Должен заметить, что момент для засылки представляется мне весьма благоприятным: Советы пока что соблюдают свои обещания.

Признание каких-либо достоинств главного противника давалось резиденту нелегко, однако же профессионализм заставлял подниматься над личными пристрастиями.

– Даже есть сведения – не от их пропаганды, от надёжных источников, – продолжил Симмонс, – что большевики принимают на видные посты «военспецов»-реэмигрантов.

Оржиховский, переводя высказывание резидента в практическую плоскость, сказал с нотой огорчения:

– За большинством надёжных людей, которых мы могли бы заслать как реэмигрантов и использовать там как разведчиков, руководителей повстанческого движения или хотя бы агентов влияния, тянется весьма неоднозначный след. Эти чекисты могут найти документы, свидетелей, пострадавших, но живых. Некоторых провалов не избежать.

– Резонно. Будут провалы. А дальше?

– Дальше? – удивился полковник. – Тень упадёт на Британию.

– О, это в наименьшей степени взволнует и правительство, и парламент, и даже Флит-стрит, – отмахнулся Симмонс. И продолжил нравоучительно: – Главная «тень» упадёт как раз на прочих, не наших «возвращенцев». Вы же логику большевиков не хуже меня понимаете: если выявлен враг, хоть один из ста – вся сотня под подозрением. Если не прямо в расстрельный список.

– Весьма тонкое наблюдение, – не мог не согласиться Оржиховский. – О, чёрт, а ведь действительно! И решат, что отсутствие компрометирующих фактов – это не заслуга реэмигранта, а недоработка ЧК.

– В конечном счёте, провалы – это в ваших, русских интересах.

И «русские», и их «интересы» с точки зрения мистера Симмонса оставались всё те же, как с давних-недавних времён верного союзничества в рамках Антанты.

– Даже в большей степени, нежели в интересах британских, – заключил резидент.

К вечеру, когда мы уже собирались на условленную встречу с агентом Номер 2, поступила шифровка из Крыма:

Договорённость о встрече с агентом Номер 2 происходила по схеме, обкатанной прежде, – но эта схема как бы и не предполагала ввода нового человека на связь.

По средам, в полдень, сей важный чиновник любил покатать шары в европейском квартале. Там, в бильярдной, в прошлый раз мы сыграли партию в «пирамидку» – название игры указывало на место встречи. Счёт в партии означал время. Мне тогда пришлось постараться, сделать два кикса, чтобы не выиграть раньше, чем партнёр выставит нужное количество шаров.

Сейчас же товарищ Номер 2 (англитизированый тип с аккуратно выпестованными бакенбардами) тоже предложил «пирамидку», хотя и заметил, и отметил присутствие Златина в паре со мной.

Но игра эта, как известно, лишь на двоих. Сразу отдать кий Игорю я не мог: достаточно много посетителей и служащих немаленькой бильярдной слышали, как мы – на английском, естественно, – договаривались об игре. Поэтому пришлось начинать мне, а потом я «неловко ударил», якобы повредил кисть – и попросил Златина доиграть за меня.

Игорь оказался бильярдистом посредственным, так что на этот раз киксовать, причём трижды, пришлось агенту Номер 2, чтобы сохранить необходимый счёт.