На том конце линии слышится пыхтение. Брудаль явно промачивает горло, готовясь к следующей тираде. Короткая пауза дает Карен передышку, и она осторожно подбирается к своей цели.
— Ты успел просмотреть материалы, которые я тебе послала? — спрашивает она и с трепетом душевным ждет ответа, слыша резкий звон фарфора, когда Кнут Брудаль отставляет чашку.
— Какие еще материалы? Будь добра, уточни, у меня в почте полно спама.
— Несколько документов из компьютера Фредрика Стууба. Чтобы в них разобраться, мне нужна твоя помощь как специалиста. Там масса медицинских научных терминов.
— Ах, вот ты о чем. Нет, еще не успел. Но речь там не о медицине. Скорее о биохимии, если я правильно понял.
Значит, все-таки заглянул, думает Карен.
— Нет, — говорит он, словно учуяв ее безмолвную надежду, — пока не читал. Открыл, чтобы глянуть, о чем речь, и сразу закрыл, пометив как нечитаное. Так я поступаю со всей почтой, чтобы расставить приоритеты среди идиотских вопросов, которые мне задают.
— Ладно, но это может быть важно, — говорит Карен. — И срочно.
Секунду-другую она размышляет, прикидывает, какая стратегия даст самый скорый результат, и продолжает:
— Дело в том, что я, кажется, нашла связь между исследованиями Фредрика Стууба и его убийством. А возможно, и с убийством Габриеля, — добавляет она, чтобы подсластить пилюлю.
В трубке молчание. Она знает, это добрый знак. У Кнута Брудаля проснулся интерес, пусть даже он этого и не признает. Безмолвный глубокий вздох, и она продолжает:
— Когда внимательно прочитала материалы из компьютера Фредрика, я выделила несколько понятий, по которым продолжила поиски.
— Гуглила, стало быть? — стонет судмедэксперт. — Звучит многообещающе…
— Речь идет о так называемой бодуэнии.
— Продолжай, — коротко роняет Брудаль.
— Это плесневой грибок, который распространяется…
— Я знаю, что такое бодуэния, — перебивает Брудаль. — Давай к делу.
— Еще я нашла целый ряд других повторяющихся понятий, которые Стууб, по-видимому, связывает именно с бодуэнией. По крайней мере, мне так кажется, только я совершенно незнакома с научной терминологией, какой он пользуется. Не знаю даже, правильно ли истолковала то немногое, что нашла.
— А как ты истолковала?
— По-моему, Фредрик пытался показать, что грибок бодуэния отнюдь не столь безобиден, как думали. Что есть связь с… То есть, возможно, я вообще ошибаюсь…
— Ты звонишь мне в четверть седьмого утра на Трех Королей, чтобы сообщить о подозрениях, в которые сама не веришь?
— С альцгеймером, — говорит Карен. — Я не думаю, что ошибаюсь. Но была бы очень рада ошибиться.
В трубке слышится смешок.
— С альцгеймером? Ты серьезно?
— Не знаю, Кнут. Мне видится именно альцгеймер или какая-то похожая болезнь, которую Стууб пытался связать с этой дрянью, что просачивается из винокурни.
— И ты хочешь, чтобы я подтвердил эти завиральные идеи?
— Не сами результаты, конечно. Только то, что он занимался именно этим. И, собственно говоря, я даже не стремлюсь выяснить, прав Стууб или нет. Главное, сумел ли он убедить других. Сумел ли до такой степени напугать кого-то, чтобы тот решил заткнуть ему рот.
— Ты имеешь в виду кого-то из Гротов.
— Пока говорить об этом рано, но пожалуй. Если бы Фредрику удалось привлечь внимание к простому подозрению, что такая связь существует, то это бы могло стать угрозой для всего предприятия.
Не говоря уже о планах расширения, думает она. Областное управление определенно до смерти перепугается, и, если даже результаты Стууба со временем не подтвердятся, они все равно примутся вставлять Гротам палки в колеса и приведут к дорогостоящим отсрочкам.
— Мне потребуется несколько часов, — коротко бросает Брудаль.
— Спасибо.
— Но как я уже сказал, не жди, что я успею вникнуть во все эти так называемые исследования. И если он вопреки ожиданиям нащупал некий след, речь наверняка шла о давних результатах. Ведь Стууб уже много лет на пенсии, верно?
— Да, но в течение пяти лет после выхода на пенсию он определенно имел доступ к научному оборудованию и лабораториям университета.
— Вот как. Но все равно минуло уже несколько лет. Почему же он до сих пор молчал о своих результатах? Впрочем, не отвечай. Это тебе еще надо выяснить.
— Значит, посмотришь не откладывая? — говорит Карен самым умильным тоном, на какой способна.
— Если не возражаешь, сперва я съем парочку бутербродов, выпью кофе и почитаю газету.
— Спасибо, Кнут. Звони, как только что-нибудь выяснишь. И как я уже сказала, я вовсе не жду…
Кнут Брудаль уже отключился.
Карен смотрит на гранитную плиту, помечающую могилу отца на семейном участке.
Рыбак
Вальтер Эйкен
1939–2002
