Штормовое предупреждение полностью

Скрепя сердце она перебирает аргументы, не позволяющие посидеть здесь еще немножко, выпить кофе и не выходить сразу на мороз, но сдается. Лучше покончить со всем этим, и поскорее. Может, Трюсте расскажет что-нибудь полезное, а потом поговорю с Оддом. Должен же он понять, что я никак не могу обойтись без его показаний. То, что рассказал ему Габриель, возможно, решающий момент для завтрашнего допроса.

Потом надо заехать на винокурню, поговорить с криминалистами насчет обыска в доме, думает она, чувствуя, как стресс ускоряет пульс, и одновременно слышит жужжание мобильника.

Увидев на дисплее его имя, Карен мгновенно вспоминает, что вчера не выслала отчет. Черт, как же я забыла? Волна дурноты — обеими руками она хватается за стол. Только не сейчас, думает она и сбрасывает звонок. Позвоню ему попозже, но не сейчас. Со вздохом она нахлобучивает нелепую шапку с ушами, встает. И тотчас — новое непрошеное воспоминание.

Надо бы позвонить Ингеборг, сказать, что сегодня заехать не успею. Даже и объяснять ничего не надо, просто сослаться на работу. Или вообще не стоит звонить, думает она секунду спустя. Я же вовсе не обещала приехать. Образ теплых рук, шершавых, как рыбья чешуя, мелькает перед глазами, а в ушах слышится голос:

“Принеси из курятника четыре яйца, а я достану муку”.

Черт, думает она и берется за мобильник.

Фары автомобиля все-таки худо-бедно проникают сквозь снежную круговерть, указывают дорогу по аллее; лишь почти подъехав к дому, она наконец различает освещенные окна “Комплекса”. Воспоминание о голосе тетки по телефону до сих пор звенит в ушах. Разочарование, когда Карен сказала, что не сможет приехать, резкость, с какой Ингеборг спросила, уж не намерена ли она подвести семью под монастырь.

“С какой стати?” — сказала она, прикидывая, много ли тетке известно о ее встрече с Оддом.

“Ты знаешь, что я имею в виду. Не вороши прошлое”.

С этими словами она положила трубку и оставила Карен с вопросом, который все еще гложет ее, когда она проезжает последний участок аллеи: о чем молчала Ингеборг Эйкен — о своих секретах или о секретах сына?

Она паркуется как можно ближе к внушительному входу, взбегает по широкой лестнице и жмет на звонок. Ветер кружит вокруг массивного здания, шарф встает дыбом, пока она ждет, чтобы ее впустили. Немного погодя Хелена Трюсте приоткрывает тяжелые дубовые двери, выглядывает наружу.

— Кто?.. — спрашивает она. — А-а, это вы. Заходите скорее!

Она открывает дверь чуть пошире, чтобы Карен могла протиснуться, не напустив слишком много снегу.

— Извините, что я без предупреждения, да еще и на Трех Королей, мешаю празднику, — говорит она, отряхивая снег на ковре в передней. — Но мне необходимо поговорить с вашим мужем.

По лицу Хелены Трюсте пробегает тень беспокойства, и, словно ощутив, что выдала свою неуверенность, она отводит со лба прядь темных волос.

— Надеюсь, ничего не случилось? В смысле, новых убийств.

— Нет, — быстро отвечает Карен с успокаивающей улыбкой, — я хочу информировать его кое о чем. Это касается деятельности предприятия Гротов. Он дома?

— Уильям в винном погребе, — говорит Хелена. — Я схожу за ним. А вы пока подождите в гостиной.

Следом за ней Карен проходит в ту же комнату, где они с Карлом были… неужели всего несколько дней назад? — устало думает она. В тот же день, когда позвонил Лео. В тот же день, когда избитая Эйлин сидела у нее на кухне. Кажется, будто прошла целая вечность. Сейчас в камине жарко горит огонь, и она не садится, ставит сумку на пол у камина и подносит ладони поближе к теплу.

— Н-да, вот уж истинно ненастье так ненастье, — говорит Хелена, глядя на нее. — Хотите чего-нибудь? Кофе? Или, может, чаю?

— Спасибо, от чашечки чаю не откажусь.

Проще согласиться, чем сказать “нет”, думает она. Наверно, она скорее уйдет отсюда, если выпьет чашку чая, не дожидаясь уговоров. И тут она слышит возбужденный голос. Молодой.

— Вот черт! Папаша опять уволок мой мобильник!

— Тише, Альвин, у нас гости, — говорит Хелена, и Карен успевает заметить ее смущенную улыбку, прежде чем на пороге появляется расхлябанный тинейджер, готовый продолжить свою сердитую тираду.

При виде Карен он умолкает и закрывает рот.

— Привет, — говорит она и представляется. — Мне надо коротко переговорить с твоим отцом.

— Вот и мне тоже надо, — ворчит Альвин Трюсте, пожимая протянутую руку Карен. — Где он?

— В винном погребе, — отвечает Хелена. — Будь добр, Альвин, поставь чайник, а я схожу за отцом.

— Скажи ему, я спешу. И проследи, чтобы он прихватил мой мобильник, мне пора уходить.

— Ты сегодня вечером работаешь? — спрашивает Карен, когда Хелена уходит.

— Нет, у меня встреча с корешами. Но я не могу уйти, пока не получу обратно свой мобильник. Второй раз уже. Они у нас одинаковые, — добавляет он, доставая айфон. — Только у меня, понятно, новый.