— Под ногтями, как уже сказано, ничего, на одежде несколько пятен и волосков, вероятно в основном его собственных и собачьих. Но опять-таки…
— …потребуется несколько дней. Знаю.
— Возможно, даже больше. Праздники, черт бы их побрал, и у нас в отделе тоже дефицит людей. До Нового года я бы на ответы не рассчитывал.
— Вот черт, а сверхурочно поработать никак нельзя?
— Потолкуй с Вигго Хёугеном. Только я не уверен, что он сочтет нужным раскошелиться по этому случаю. Бо́льшую часть бюджета сверхурочных уже потратили, на мурбекского психа.
Карен вздыхает. Нападения насильника в северном Дункере действительно потребовали больших ресурсов. Увы, безрезультатно. И что в этом деле им больше повезет с уликами, кажется вдруг тщетной надеждой. С проверкой отпечатков пальцев из дома Фредрика Стууба задержки не будет, только и они вряд ли помогут, если отсутствуют в базах данных.
— Ну что ж! — Брудаль хлопает ладонями по столу, словно подчеркивая, что для него совещание закончено. — Справляйся сама, Эйкен. Лично я намерен собрать вещи и отправиться домой. Подвезешь, Сёрен?
Карен обводит взглядом гостиную — и на нее сразу же, как удар дубинкой, обрушивается усталость. Выдвинутые и перевернутые ящики письменного стола, горы книг и газет на полу, перекошенные картины на стенах. Пол завален всем тем, что, наверно, лежало в ящиках: квитанциями, оплаченными счетами, фотографиями. На кухне и в спальне то же самое — все сорвано с места, будто в доме Фредрика Стууба орудовал бульдозер. Сёрен Ларсен, пожалуй, прав, думает она. В этом хаосе сквозит что-то нарочитое, почти театральное.
Криминалисты свою работу закончили, отпечатки пальцев, волосы, следы обуви зафиксированы, как в доме, так и вокруг него. Прежде чем они распрощались после вскрытия, Ларсен вручил ей связку ключей к новому замку и разрешил доступ.
“Мы свое дело сделали, теперь твой черед, вдруг что-нибудь найдешь. Knock yourself out!”[6] — сказал он.
Спасибочки, думает она сейчас, копнув мыском ботинка кучу рекламных листовок. Чтобы собрать и каталогизировать все это барахло, нужны помощники. И без подкрепления из центра, черт побери, никак не обойтись. Турстейн Бюле — человек дружелюбный, готовый помочь, но до невозможности корректный и осторожный. А мне нужен такой, что не боится противоречить и имеет собственное мнение.
Карен знает, что несправедлива. Турстейн Бюле превосходно знает здешние обстоятельства, без него они вообще будут топтаться на месте, кто бы ни приехал из центра, чтобы подключиться к расследованию. Бюле все время старался помочь, мало того, пригласил ее к себе домой. С покаянной улыбкой она оборачивается к коллеге:
— Пожалуй, тянуть не стоит. Приступим?
Бюле кивает, но не двигается с места, нерешительно озираясь по сторонам.
— Для начала быстро все просмотрим, вдруг что найдем, а детальный перечень составим позднее, — продолжает Карен.
— Вообще-то можно заранее предположить, что ничего интересного мы в этом разгроме не найдем, — говорит Бюле. — Ведь как раз интересное наверняка унесли.
— Так-то оно так. Но может обнаружиться что-нибудь, косвенно указывающее на некий любопытный момент в жизни Стууба. У Ларсена возникло ощущение, что все это искусственно. А вы как думаете?
Бюле садится на темно-коричневый диван, нагибается, наугад поднимает с полу кучу бумаг.
— Может быть. Трудно сказать.
Разумеется, думает Карен.
В молчании они начинают поиски неведомо чего. Бумаги, счета, письма. Поднимают их, читают, просматривают, откладывают в сторону.
— А тайник они проверили, как вы думаете? — немного погодя спрашивает Бюле.
Карен поднимает взгляд от кипы счетов, недоуменно глядит на него.
— Тайник?
— Ну да, секретный шкафчик или ящик, что-нибудь в этом роде. В таких старых домах всегда где-нибудь есть тайник, чаще всего на кухне. Или у вас на Хеймё так не принято?
В голове у Карен брезжит смутное детское воспоминание: кузены показали ей кое-что за передней панелью в теткиной кухне. Тайный, запретный клад, который Финн с заговорщицкой серьезностью показывал ей, меж тем как Одд и Эйнар стояли у двери на стреме. Ничего не трогая, Финн позволил ей взглянуть на припрятанные сокровища: коричневый конверт, пачку денег, перехваченную толстой красной резинкой, пару золотых сережек и несколько колец. Карен вся дрожала от напряжения, замирая от восторга, что ее посвятили в тайну, и вместе с тем понимала, что им здорово достанется, если тетя Ингеборг узнает, чем они тут занимались.
Один-единственный раз она видела этот тайник с сокровищами. И ей даже в голову не приходило, что такое же диковинное укрытие могло существовать во многих домах.
— Нет, насколько я знаю, — отвечает она. — Вы имеете в виду, что на Ноорё тайники есть у всех?
Бюле смеется.
— Не у всех, конечно, но обычно есть, пусть даже теперь они особо не используются. Они потеряли смысл, когда полиция и таможенники узнали, где народ их устраивает. Но люди постарше до сих пор от них не отказались, поскольку вору трудно их найти, он ведь спешит поскорей ухватить что-нибудь на продажу.
Как и южанину-криминалисту, думает Карен.
