— Мой муж, как всегда, забывает, что один из наших важнейших сотрудников, Эва Фрамнес, вообще-то женщина. Она выполняет обязанности секретаря, а также занимается счетами и выплатой заработной платы.
На секунду Бьёрн Грот кажется слегка смущенным, и Карен оборачивается к нему:
— Вы говорили о переменах в бизнесе. Можете рассказать, каковы ваши планы?
Услышав вопрос, он как будто бы опять расслабляется.
— Мы просто нанесем Ноорё на карту. — Он откидывается на спинку дивана и с некоторым усилием кладет ногу на ногу, теперь уже с довольной улыбкой.
— Вот как, — говорит Карен, — а мне помнится, он был на карте еще в моем школьном атласе.
Иронии Бьёрн Грот не понимает.
— Да, но чем мы известны? Кроме виски, я имею в виду. Что привлекает сюда людей?
Карен принужденно улыбается, но не отвечает. Не терпит игр в риторические вопросы.
— Вот именно, — победоносно произносит Бьёрн Грот. — Ничего! Туристы сюда вообще не ездят. Хотя у нас самое живописное поле для гольфа во всей Северной Европе и тысячелетние древние мегалиты. Люди должны сюда валом валить! Проблема в том, что мы не используем то, что имеем. Не рекламируем на рынке.
Нет, думает Карен, этого вы и правда не делаете. Про старое поле для гольфа она, конечно, знает, хотя никогда там не бывала. И что оно красиво расположено, на мысу, обрамленное с трех сторон морем, доходит до нее только сейчас. Однако она в жизни не слыхала, чтобы его называли достопримечательностью, которую стоит увидеть. А если бы и догадывалась, то все равно нельзя не учитывать, что оно уже много лет заброшено.
— А как мы привлечем возможных посетителей, если одновременно не предоставим им жилье? — продолжает Бьёрн Грот свои риторические вопросы.
Карен чувствует, как нарастает нетерпение, и искоса бросает взгляд на часы. Лаура Грот сразу замечает сигнал.
— Мой муж хочет сказать, что мы планируем построить конференц-центр с полем для гольфа и винокурней в качестве главных приманок.
— Конференц-центр? И в самом деле есть достаточно оснований строить его именно здесь?
Карен даже не пытается скрыть недоверие в голосе.
— Пока нет, — говорит Бьёрн Грот. — Хотя фактически мы уже принимали первых зарубежных гостей. Причем отнюдь не гольфистов.
Он делает театральную паузу.
— Я пока не могу разглашать детали, это — дело маркетологов, но скажу, что двое из них принадлежат к числу ведущих мировых бизнесменов, а еще несколько близко связаны с британским королевским домом.
Карен думает о кавычках, в какие Турстейн Бюле заключил старую “гостиницу” возле поля для гольфа. Простенькое помещение, где сейчас, вероятно, сидят раздраженные и похмельные люди, ожидая, когда полиция выслушает их и они смогут уехать домой. Секунду она размышляет, трезв ли Бьёрн Грот. Совершенно немыслимо, чтобы ведущие бизнесмены и люди со связями в британском королевском доме согласились провести там хотя бы пять минут.
Как бы в ответ на ее вопрос, с дивана напротив доносится довольный смешок.
— Вижу, вы мне не верите, — говорит Бьёрн Грот, — но некоторое время назад они действительно были здесь и играли в гольф. Прилетели на вертолете и оставались на удивление долго. Поле не только красивое, но и чрезвычайно сложное. Но вы правы, ночевать они здесь, конечно, не ночевали.
— Я не знала, что поле для гольфа тоже ваше.
— А как же, его построил мой покойный отец, он обожал гольф и когда-то имел масштабные планы. Только, к сожалению, ему недоставало деловой хватки, чтобы их успешно осуществить.
— Значит, там по-прежнему можно играть?
— Безусловно. Некоторые люди — правда, их немного — приезжают каждый год, но без доходов от винокурни нам бы вряд ли хватило средств содержать поле. С другой стороны, клубной деятельности мы не ведем, а поскольку не предлагаем жилья, особых расходов не несем, помимо ухода за самим полем, а этим занимается кое-кто из персонала солодовни, в качестве подработки.
— А гостиница?
Бьёрн Грот смеется.
— Громкое слово для старой развалюхи. За все годы мы получали от нее какой-никакой доход, только когда сдавали как простенькое жилье для школьников и групп пенсионеров, которые приезжали на экскурсии в Гудхейм, посмотреть на мегалиты. Еще мы разрешаем парням с винокурни ночевать там, если они работают допоздна.
— Все доходы поступали от винокурни. Поле для гольфа мы сохраняли большей частью по ностальгическим причинам, — добавляет Лаура Грот. — Откровенно говоря, раз-другой подумывали забросить его совсем.
— Но потом, стало быть, пришел запрос, не примем ли мы восемь человек, которым нужно поле на весь день, и найдется ли поблизости площадка для посадки вертолета, — говорит Бьёрн Грот.
— Вам не объяснили, почему они хотели приехать именно сюда?
— Как я понял, слух об особенном местоположении поля каким-то образом дошел до одного из бизнесменов. Ведь оно действительно расположено на редкость живописно, и играть на нем очень нелегко, особенно при сильном ветре, а ветер задувает здесь весьма часто, как вы знаете.
Карен кивает. Гольфистов мне никогда не понять, думает она.
