– Ребекка остается здесь, у нас, – сообщила Молли.
Джосс поднял глаза. Во рту у него торчали обивочные гвоздики, глаза сверкали любопытством, клок черных волос упал на лоб.
– Где же она будет спать? – спросила Андреа. – По-моему, дом полон под завязку.
– В спальне в конце коридора, – решительно сказала ее тетка. – Джосс, сделай мне, пожалуйста, одолжение.
Он аккуратно выплюнул гвоздики в ладонь и поднялся, запястьем смахнув волосы с лица.
– Отвези Ребекку сейчас к миссис Керноу и скажи ей, что Ребекка переезжает к нам. Потом помоги ей вернуться с вещами обратно в Боскарву, хорошо? Тебя это не очень затруднит?
– Ничуть, – сказал Джосс, при этом лицо Андреа приняло скучающе-отстраненное выражение.
– Я понимаю, что тебе это очень некстати – ведь ты работаешь, – но это настолько облегчит дело…
– Меня это вовсе не затруднит. – Положив свой молоточек, он принялся развязывать узелок на фартуке. Он бросил взгляд на меня: – У меня уже входит в привычку возить Ребекку туда и обратно.
Андреа фыркнула пренебрежительно или нетерпеливо – было трудно сказать, – быстро встала и вышла из комнаты с таким видом, будто нам еще повезло, что она не хлопнула изо всех сил дверью.
А я опять вернулась к началу, оказавшись с Джоссом, втиснутая в его колымагу. Мы молча выехали из Боскарвы, пересекли строящийся участок мистера Пэдлоу и, очутившись на склоне холма, направились в город.
Молчание нарушил Джосс:
– Ну, вот все и устроилось.
– Да.
– Как вам понравились ваши родичи?
– Я не всех видела. Я не встретилась с Гренвилом.
– Он вам понравится, – сказал Джосс, словно подразумевая, что уж он-то понравится.
– Мне все они понравились.
– Это хорошо.
Я смотрела на него. На нем была его синяя матерчатая куртка и сине-белый свитер с высоким отложным воротником. Профиль его был непроницаемым. Я чувствовала, что легко могу вспылить.
– Расскажите мне об Андреа, – попросила я.
– Что вы хотите знать об Андреа?
– Не знаю. Просто хочется, чтобы вы мне рассказали.
– Ей семнадцать лет, и она думает, что влюблена в одного парня, знакомого по художественной школе; ее родители его не одобряют, поэтому ее и сослали к тете Молли. И ей здесь дико скучно.
– Похоже, она выбрала вас в свои конфиденты.
– Здесь ей не с кем больше поговорить.
– А почему бы ей не вернуться в Лондон?
– Потому что ей только семнадцать. У нее нет денег. И думаю, что не хватило храбрости пойти наперекор родителям.
– Чем же она заполняет свое время?
– Не знаю. Я же здесь не целыми днями нахожусь. По-моему, она поднимается не раньше чем к обеду, а потом слоняется и смотрит телевизор. Боскарва населена стариками. Трудно винить ее за то, что она скучает.
Я машинально сказала:
– Скучают только скучные люди.
Изречение это некогда вдолбила в меня из самых лучших побуждений одна мудрая директриса.
– Боже, как жутко назидательно! – заметил Джосс.
– Я случайно.
Он улыбнулся:
– Неужели вам никогда не было скучно?
– Рядом с моей мамой скучно не было никому.
– «У тебя плохой характер, но не скучно мне с тобой», – пропел он.
– Вот именно.
– Судя по всему, она была женщина что надо. В моем вкусе.
– Так считало большинство мужчин.
Когда мы прибыли на Фиш-лейн, выяснилось, что миссис Керноу нет дома, но у Джосса оказался ключ. Мы вошли в дом, и я поднялась наверх уложить мой рюкзак, а Джосс занялся написанием записки миссис Керноу, в которой все ей объяснял.
– Может быть, надо ей заплатить? – спросила я, спускаясь с рюкзаком в руке.
– Я это улажу при следующей встрече. Так и в записке сказано.
– Но я сама могу заплатить.
– Конечно можете, но разрешите это сделать мне. – Подхватив мой рюкзак, он пошел открывать дверь, и спорить дальше не представилось возможности.
И опять мои пожитки были брошены в кузов грузовика, и опять мы двинулись в Боскарву, но на этот раз Джосс выбрал приморскую дорогу.
– Хочу показать вам мой магазин. То есть место, где он расположен. Теперь, если я вам понадоблюсь, вы будете знать, где меня найти.
– Зачем это вдруг вы можете мне понадобиться?
– Не знаю. За добрым советом, или чтобы денег одолжил, или просто если захотите всласть посмеяться. Вот он. Пропустить его трудно.
Дом был высокий, с узким фасадом, втиснутый между двумя приземистыми домиками. Трехэтажный, с окном на каждом этаже, нижний этаж все еще в процессе перестройки: свежее некрашеное дерево, зеркальное стекло витрины заляпано известью.
Когда мы, громыхая по булыжнику, промчались мимо, я сказала:
– Магазин в хорошем месте, люди, желающие потратить деньги, сюда потянутся.
– На это и надеюсь.
– Когда мне можно будет осмотреть его?
– На следующей неделе милости прошу. К тому времени работы будут в основном закончены.
– Хорошо. Значит, на следующей неделе.
– Договорились, – сказал Джосс, заворачивая за угол возле церкви. Он включил вторую скорость, и грузовичок взлетел на холм с тарахтением плохо отлаженного мотоциклетного мотора.
В Боскарве мы сразу же были встречены Петтифером, который, услышав, что мы подъехали, вышел из передней двери, как раз когда Джосс доставал из кузова мой рюкзак.
