– Но сейчас только… – Он сверился с часами. – Половина двенадцатого. А вы так и не видели моего магазина. Пойдемте со мной, дайте мне возможность похвастаться, угостить вас кофе, а потом отвезти домой. Вы не можете идти в гору с такой тяжестью на руке.
– Вовсе нет. Могу.
– Но я не могу этого допустить. – Он распахнул дверь. – Пошли!
Возвращаться без корзинки я не могла, а он, судя по всему, не собирался мне ее отдавать, так что, сдержанная и негодующая, я шла с ним, держа руки в карманах, чтобы он не мог взять меня под руку. Он, казалось, ничуть не был обескуражен моей нелюбезностью, которая сама по себе должна была бы его смутить. Когда мы опять завернули к гавани и на нас снова набросился ветер, а я чуть не упала от неожиданности, Джосс засмеялся и, вытянув мою руку из кармана, взял ее в свою. Жест этот меня обезоружил, настолько покровительственным и великодушным он выглядел.
Как только показался магазин – высокое узкое здание, зажатое между двумя приземистыми, я поняла, что ремонт действительно происходит. Рама витрины была покрашена, само стекло вымыто, а над дверью красовалась вывеска: «ДЖОСС ГАРДНЕР».
– Ну, как вам? – Он так и светился гордостью.
– Внушительно, – вынуждена была признать я.
Он вытащил из кармана ключ, отпер дверь, и мы вошли в магазин. Плиточный пол был весь уставлен ящиками, а на стенах до потолка висели полки самой разнообразной ширины и конфигурации. В центре комнаты было воздвигнуто сооружение, немного напоминающее проволочный снаряд для лазания на детских площадках. Там уже стояли современное датское стекло и фарфоровая посуда, яркие кастрюли, вниз свешивались пестро-полосатые индийские покрывала. Стены были побелены, дерево же оставлено в своем естественном виде, и это – в сочетании с полом серого цвета – создавало простой и эффектный фон для пестроты предназначенных к продаже товаров. В глубине помещения на второй этаж и выше уходила лестница, а под ней за еще одной дверью, которая была приоткрыта, находилась другая лесенка, ведущая, по-видимому, в темноту подвала.
– Поднимемся наверх…
И он пошел вперед.
Я последовала за ним.
– А что это за дверь?
– Это моя мастерская. Там жуткий беспорядок. Мастерскую я вам покажу в другой раз. Ну вот…
Мы очутились на втором этаже, где путь нам преградили какие-то корзины и плетенки.
– Здесь еще не все готово, но, как видите, продаваться будут корзины – для дров, прищепок, для провизии, младенцев класть, белье, – словом, все, что вам только будет угодно туда положить.
Назвать все эти помещения просторными было никак нельзя. Узкий этот дом, по существу, представлял собой лестницу с площадками на каждом этаже.
– А теперь поднимемся повыше. Как, не устали? Мы подходим к самому главному – любимым хозяйским апартаментам.
Мы миновали маленькую ванную, втиснутую в закоулок за лестницей. С трудом поспешая за длинноногим Джоссом, я поймала себя на том, что вспоминаю восторги Андреа по поводу его квартирки и искренне надеюсь на то, что описание ее не будет соответствовать действительности – что все там окажется совершенно иным и я сразу пойму, что девушка дала волю воображению и просто насочиняла. «Классная берлога… прямо как из модного журнала – диван там, подушек масса, штучки всякие и камин с настоящими дровами…»
Но все оказалось именно так, как она говорила. Я поднялась по последним ступенькам, и слабая моя надежда испарилась. В квартирке и вправду было что-то от берлоги, таинственной и скрытой от посторонних глаз. Потолок в ней был скошен, а под слуховым окном, вделанным в щипец крыши, стояла скамейка. За подобием стойки я приметила кухоньку, похожую на бар, пол был покрыт турецким ковром, а к стене придвинут обитый красной тканью диван. Как и сказала Андреа, на нем было множество подушек.
Джосс поставил мою корзинку и уже снимал с себя мокрую одежду, вешая ее на старомодную плетеную вешалку.
– Раздевайтесь, пока не замерзли окончательно, – сказал он мне. – Я разожгу камин.
– Я не могу задерживаться, Джосс…
– Но это еще не причина, чтобы не разжигать камин! И пожалуйста, снимите эту вашу куртку!
Я повиновалась, замерзшими пальцами расстегнула пуговицы, стянула с головы промокшую вязаную шапочку и отряхнула капли дождя с косы. Пока я развешивала свои вещи рядом с вещами Джосса, он хлопотал возле камина: ломал прутики, комкал бумагу, сгребал в кучу золу и подносил ко всему этому длинный фитиль. Когда огонь занялся, он бросил в камин несколько смолистых поленьев из корзинки, стоявшей тут же, и принялся ворошить дрова. Поленья трещали и шипели, быстро разгораясь, и комната, наполнившись теплом, ожила. Джосс поднялся и повернулся ко мне:
– Ну, что вам предложить? Кофе? Чай? Шоколад? Бренди с содовой?
– Можно кофе?
– Два кофе немедленно!
