Начальник эскадры броненосных кораблей Балтийского флота вице-адмирал Григорий Иванович Бутаков был человеком в Российском флоте легендарным. Еще мичманом был замечен адмиралом Лазаревым как толковый и расторопный офицер и назначен командиром посыльного тендера для приобретения командирской практики и самостоятельности. Командуя пароходо-фрегатом "Владимир", в 1853 году сошелся один на один с турецким пароходо-фрегатом "Перваз-Бахри" и вышел победителем в ожесточенном поединке, пленив противника. Затем, командуя "Владимиром", в ходе всей героической обороны Севастополя неоднократно совершал дерзкие рейды к англо-французской эскадре, поддерживал своим огнем сражающиеся бастионы, отличился в боях за Малахов курган, впервые в истории морской артиллерии организовал стрельбу по невидимой цели. При этом, став вице-адмиралом, Бутаков оставался весьма вполне демократичным, настолько может вообще быть демократичным человек, облеченный военно-морской властью. Каждый офицер мог без всякого стеснения явиться к нему со своим проектом, просьбой или советом. Бутаков был для всех равно доступен и деликатен в общении независимо от чина. В целом отношения на отдаленном от мирской суеты Транзундском рейде складывались достаточно патриархальными. Так, офицеры между собой фамильярно именовали Бутакова "папа", с ударением (на французский манер) на последнем слоге. Матросы же называли вице-адмирала и вовсе запросто — "наш старичок".
Отметим при этом, что первые броненосные корабли, и в особенности броненосные батареи, управлялись из рук вон плохо, были неуклюжи и рыскали на курсе. Кроме этого, в эскадре почти не было однотипных кораблей, и каждый имел только ему присущие недостатки. Чтобы преобразовать эту разношерстную армаду в единый организм, надо было приложить поистине титанические усилия. Не все было так просто. Были и скандалы, и трагедии. Многие офицеры не выдерживали бутаковского диктата и бросали на стол рапорта об отставке, но на их место приходили новые, и неутомимый адмирал начинал их учить с самых азов вновь и вновь.
Понимая, что молодым офицерам скучно в плаваниях по Финскому заливу и от бесконечных эволюций кораблей, Бутаков решил их немного повеселить и отвлечь от дум о столичных развлечениях. Во время одной из стоянок эскадры на Транзундском рейде на "Севастополь" доставили шуточную поэму командующего для прочтения в кают-компании. Чтение поэмы доставило всем огромное удовольствие. Произведение Бутакова севастопольские офицеры читали вслух несколько раз, а Миклуха смеялся до колик в животе, так как апелляция адмирала к малороссийской хуторской жизни было ему близка — сразу вспоминался родовой хутор Малин, на котором семья долгие годы отдыхала летом.
Поэма Бутакова была написаны в виде диалога между двумя молодыми офицерами, один из которых горел на флотской службе, а другой, наоборот, ею тяготился.
Пессимист: Скверно в Транзунде, скучном унылом:
Пушки гремят и ядра там свищут.
Ходит с трубой адмирал.
Оптимист: Дельно в Транзунде время проходит:
Там под надзором, в школе серьезной,
К бою готовится флот.
Пессимист: Скука в Транзунде: только сигналы
Знай разбираешь, мучишь команду —
Некогда дух перевесть.
Оптимист: Месяцев девять бивши баклуши,
Трудно ль в Транзунде, четверть годочка,
Службе всецело отдать?
Пессимист: Мясо дрянное, рубль наш — не деньги,
Берег болото, — на нем три старухи,
Просто с тоски помирай.
Оптимист: Срочно привозят знатное мясо,
Хлеб из Кронштадта. В Выборге танцы
По воскресеньям всегда.
Пессимист: Рыжие финны булки привозят,
Только как лакомство возят чернику —
Нечем желудок развлечь.
Оптимист: Парень курчавый ездит по рейду,
Звонко кричит нараспев, предлагая
Сладко мороженое.
Пессимист: Шлюпку попросишь — вечно откажут,
Вечно ученье: заняты люди
Иль отдыхают они.
Оптимист: Есть и сигнальчик —
"Шлюпкам кататься",
В стае крылатой бойко порхая,
Режешь на дюйм от кормы.
Пессимист: То ль дело Киев, — сами галушки
В рот там валятся! А молодицы!
Душу бы отдал любой.
Оптимист: В Киевах места много найдется
Для сухопутных во флотском мундире;
Лучше туда и ступай.
Пессимист: Умною речью семя добра ты
В падшую душу мне заронил,
Буду его вырощать.
Оптимист: Семечки зла и корыстных наветов —
Корни пустившие в ум легковерный,
Вырви и будешь ты наш!
Помимо этого вице-адмирал Бутаков был нечужд флотскому юмору в ситуациях, когда казалось, было вовсе не до шуток. Так, однажды на переходе мониторов в Либаву отряд попал в шторм. Для мониторов шторм в открытом море — дело весьма опасное. Разумеется, понимал это и Бутаков. Когда же один из командиров (всегда излишне осторожный) подал сигнал: "Терплю бедствие", Бутаков, оценив реальную степень опасности, отреагировал сигналом: "Терпеть до Либавы". Вскоре о бутаковской шутке, как и о бутаковской выдержке, знала уже вся эскадра. Юмор Бутакова особенно нравился молодым офицерам. Что касается Миклухи, то для него легендарный адмирал был настоящим кумиром.
