Из воспоминаний лейтенанта Н.Н. Дмитриева: "По случаю праздника (именины императрицы. —
В Индийском океане провели еще одну боевую стрельбу. Результаты ее были вполне обнадеживающие.
— Нам бы еще разочек-другой пострелять, и тогда даже с нашими гнилыми пушками можно будет всыпать японцам по первое число! — обменивался мнением со старшим офицером Владимир Николаевич.
Но времени на учебу уже не оставалось — эскадра шла Малаккским проливом. Воздух был пропитан запахом свежескошенного сена… Вечером, сидя в каюте, лейтенант Дитлов записывал впечатления за день: "Вчера под председательством командира было совещание, обсуждали меры отражения минных атак, решили все ночи проводить начеку: командир и старший артиллерист дремлют на мостике… офицеры и команда спят не раздеваясь…"
Сингапур проскакивали ночью с потушенными огнями и задраенными иллюминаторами. Но пройти незамеченными все равно не удалось. Уже на подходах к городу к эскадре прилепился голландский авизо и сопровождал русские корабли до нейтральных вод. На следующий день с передового "Владимира Мономаха" заметили паровой катер, с которого отчаянно махали руками. Корабли остановились. С катера, который был послан русским консулом, передали телеграмму о пути и времени следования эскадры Рожественского. С "Императора Николая I" по всем кораблям передали: "26-го числа предполагаю встать на якорь в широте 12 градусов 50 минут нордовая и долгота 190 градусов 23 минуты остовая, где и соединюсь со Второю Тихоокеанской эскадрою". Люди ликовали, будто все трудности и опасности для них были уже позади.
В ночь на 26 апреля беспроволочный телеграф "Ушакова" уловил позывные крейсеров Рожественского — "Изумруда" и "Жемчуга". Старший офицер Мусатов взбежал на ходовой мостик, перепрыгивая через несколько ступенек, несмотря на свою немалую тучность. Вахтенные сигнальщики шарахались в сторону от такой прыти старшего офицера.
— Владимир Николаевич! Мы соединились! Я только что слышал крейсера Рожественского! — кричал он со слезами на глазах.
— Наконец-то! — вскочил с походного кресла Миклуха-Маклай. — Есть все-таки Господь на небе!
С рассветом следующего дня обе эскадры соединились в бухте Камранг. На флагманском броненосце 2-й эскадры "Князь Суворов" развевались сигнальные флаги: "Добро пожаловать. Поздравляю с блестяще выполненным походом". "Адмирал Ушаков" бросил якорь невдалеке от броненосца "Орел".
Из воспоминаний лейтенанта Н.Н. Дмитриева: "Около 3 часов дня впереди нашего курса показался дым, затем начали быстро вырисовываться рангоуты и трубы, обозначился хорошо приметный цвет последних и черная окраска корпуса броненосцев — и перед нами во всей красе явилась давно ожидаемая, желанная Вторая Тихоокеанская эскадра.
Трудно словами выразить и передать то чувство восторга, которое я, да, вероятно, и многие другие испытывали в то время. Более светлого, радостного и торжественного момента я положительно не помню".
Броненосцы Небогатова составили 3-й броненосный отряд эскадры, а "Владимир Мономах" включили в отряд крейсеров контр-адмирала Энквиста. Встреча Рожественского и Небогатова на "Суворове" продолжалась не более 30 минут и содержала лишь доклад младшего флагмана о походе и взаимные поздравления. Не обратив внимания на сообщение Небогатова о его планах похода вокруг Японии, Рожественский ограничился указаниями о погрузке угля и подготовке к выходу в море. Не обсуждался также план возможного боя с японским флотом. Небогатов был в полном недоумении от разговора. Когда от штабных офицеров Миклухе стали известны подробности встречи двух флагманов, тот совсем не удивился:
— Каким Рожественский был фанфароном, таким и остался. Победы от него, увы, нам ждать не приходится.
Вскоре к командиру "Ушакова" прибежал рассыльный.
— Ваше высокоблагородие, с "Орла" передают вам сигнал чудной: "Приветствую пополнение китоловов. Жду к нолям", — сказал он.
Миклуха лишь улыбнулся: командиром "Орла" был его товарищ по морскому корпусу Коля Юнг.
Вечером в командирском салоне "Орла" собрались старые "китоловы": хозяин застолья Юнг, командир броненосца "Бородино" Серебренников, Миклуха и командир крейсера "Олег" Добротворский по кадетской кличке Слон.
