Группа контрразведчиков покинула трюм, и, едва они сошли с аппарели, снова поднялись обороты двигателей, аппарель стала закрываться, и через несколько минут, вздымая клубы серого дыма, грузовой транспорт стартовал с площадки.
Первые восемь часов все отсыпались на расстеленных на полу тюфяках, очень кстати обнаруженных под неудобными скамейками.
Похоже, о пассажирах здесь думали куда больше, чем показалось на первый взгляд.
Мистер Пенс тоже спал. Вставая в туалет, Брейн отметил, что тот лежал на тюфяке, соседствующем с прикрепленным к нему Дынером.
Пенс спал, обнявшись с игрушечным китганом, и Брейн порадовался, что пока их пациент не доставляет неудобств.
После долгого сна под дребезжанием всего плохо закрепленного оборудования трюма группа наконец начала пробуждаться.
Поочередно сходили в туалет, но об умывании не могло быть речи – вместо умывальника в кабинке имелся только подвешенный короб с упакованными в виде горошин дезинфицирующими салфетками.
Стоило вытащить их из пленки, они начинали разбухать, превращаясь в салфетки размером с носовой платок. Они отлично снимали любую грязь и даже оставляли на коже ощущение некоторой свежести, хотя оставались абсолютно сухими. Активными салфетки были всего несколько минут, а затем начинали распадаться, превращаясь вскоре лишь в горстку пыли.
Подобные вещи производили на Брейна большое впечатление. Вроде бы и пустяк, но в нем демонстрировался уровень здешних технологий.
К удовлетворению всей команды, мистер Пенс удержал все, что требовалось, и Дынер благополучно сводил его в туалет.
Когда они вернулись, лейтенант на вопросительный взгляд Брейна показал ему раскрытую ладонь, этот жест здесь означал – все в порядке.
Брейн кивнул – одной проблемой меньше. Он подумал, что именно придание этому, пусть и неполноценному пассажиру, статуса бойца прибавило тому ответственности. Решив поддержать эту ответственность, Брейн подошел к пассажиру и спросил:
– Рядовой Пенс, вы смазали свой китган?
Тот испуганно посмотрел на Дынера, и лейтенант сказал:
– Одну минуту, сэр, мы еще не нашли подходящую смазку. Сейчас все сделаем.
– Хорошо, не задерживайтесь с этим. Я проверю.
Не успела команда приступить к завтраку холодными батончиками, как зазвучали странные тревожные сигналы, о причинах которых группа не догадывалась. Под потолком трюма замигали красные лампочки, а из хриплых динамиков стало раздаваться предупреждение:
– Внимание, приготовиться к прыжку… Внимание, приготовиться к прыжку… Займите горизонтальное положение… Займите горизонтальное положение…
Дрогнуло напряжение в трюмной сети, и на мгновение отключившиеся гравитационные соленоиды встряхнули команду, заставив действовать.
– Давайте падайте на матрасы! – крикнул Брейн. Он надеялся получить какие-то объяснения от своих более опытных бойцов, но и они не вполне понимали смысл предупреждения.
Последовал еще один толчок, более резкий, и Брейну показалось, что исчезли не только освещение и гравитация, но и абсолютное понимание чего-либо.
На мгновение он увидел солнечную лужайку, бабочек и каких-то порхающих птичек, а еще пасшихся на склоне животных – очень далеко, почти у горизонта.
Его снова тряхнуло, в одно мгновение сбросив обратно в сумрак грузового трюма.
– …ачок… еэ…
– Чего? – спросил Брейн, еще не вполне придя в себя.
– Это был скачок, сэр, – пояснил Дынер. – На пассажирских судах это происходит мягче – там многоуровневый переход, а здесь грузовик – стесняться некого.
– Да уж, – сказал Брейн, садясь и невольно ощупывая себя. Ему казалось, что после такой встряски он наверняка что-то ушиб, однако фактически его не трясло, это были только ощущения.
– А почему они не сделали этого раньше? – спросил Брейн. – Мы ведь тащились сюда долгих восемь часов.
– Для совершения прыжка нужны определенные условия – даже новейший крейсер не может «прыгнуть» где угодно, а уж такое корыто – тем более.
– И все же мы прыгнули?
– Там у них «окно подсвечено», – вмешался в разговор Янгверд. – Станции специальные стоят, и их фокусаторы направлены в одну точку. А где-то за миллионы километров тоже стоят станции уже с собирающими антеннами, так и образуется коридор для скачка таких простоватых судов, как этот. Вот этим коридором мы и воспользовались.
– Ага, то есть мы, возможно, эти восемь часов пилили не туда, куда нужно, а к этому терминалу?
– Скорее всего. Восемь часов пилили сюда, чтобы затем совершить прыжок на дистанцию в десятки тысяч раз большую, чем прокатили за эти восемь часов.
– Ой, мудрено, – покачал головой Брейн. – Никак я не привыкну к здешним реалиям.
Все засмеялись.
– А у вас дома, сэр, есть какое-то… ну, сообщение в космосе? – спросил Дино. Ему было интересно, но он опасался обидеть командира таким вопросом.
– Сообщение есть, мало того, все это, – тут он обвел взглядом трюм, – примерно так и выглядит, но до скачков дело еще не дошло.
– А китган у вас дома есть? – внезапно спросил мистер Пенс, и все замерли, удивленно глядя на пассажира.
