– А почему, интересно, они полицейских расфокусированным не разметали? Там же машины кучно стояли – получился бы тот еще фейерверк, – вспомнил Дино.
– Тоже не хотели полицию злить, – сказал Янгверд. – Тогда бы на них тут такую охоту устроили, что никто бы не ушел.
– На них и так устроят, – сказал Брейн. – Поэтому эти ребята сейчас уберутся из города. Но ты прав – полицию они крепко бить не рискнули. За это им сейчас дадут возможность сбежать. Воевать с таким подготовленным противником в полиции дураков нет.
– Куда дальше, командир? – спросил Дино.
– Судя по карте – там, левее, начинается парковая улица с какими-то особенными кафе. Надо выйти на нее, а потом потопаем вперед – до боксов в глубине парка.
– А может, лучше среди деревьев проскочим?
– Нет, там видимость плохая, а эти ребята в черной броне могут вернуться, – сказал Янгверд.
– Ты заметил, как они были одеты?
– Почти в подробностях.
– И что же?
– Все по высшему разряду, командир. Это не какие-то там хулиганы-грабители.
– Да уж я понял, им даже газ нипочем оказался.
Между тем к полиции прибыло подкрепление, и стрельба газовыми гранатами усилилась. По-видимому, теперь ими простреливались большие площади, чтобы затем начать прочесывание парка.
Время от времени ветер доносил небольшие концентрации газа, и этого было достаточно, чтобы слезились глаза и першило в горле.
– Все, уходим! – скомандовал Брейн, после чего группа поднялась и, пригибаясь, поволокла чемоданы, кофры и оружие вдоль шоссе, чтобы выбраться на парковую улицу.
Вскоре они достигли первого кафе с надписью «Вафельница – всегда горячие блюда».
Брейн с недоверием покачал головой, он не сомневался, что в этом заведении тоже подавали фабричные батончики, только чуть украшенные какой-нибудь синтетической ботвой. Здесь это считалось эксклюзивной кухней.
Неизвестно, бывало ли тут многолюдно, однако сейчас грохот стрельбы неподалеку разогнал всю публику, и группа Брейна без проблем передвигалась рысью, стараясь держаться ближе к ряду разукрашенных кафе – так было безопаснее.
Внезапно несколько пуль врезались в крышу одного из кафе и на землю посыпались осколки черепицы.
– Стоим! – скомандовал Брейн, и они прижались к стенам кафе с названием «Травяная халва».
– Это шальные, командир! – крикнул Лиам.
– Я понимаю, – ответил Брейн, выжидая момент, чтобы двинуться дальше.
На крыльцо вышел сотрудник заведения и, с опаской взглянув на прижавшихся к стене вооруженных незнакомцев, спросил:
– Извините, вы к нам?
– А что у вас есть интересного? – спросил Брейн.
– У нас «травяная халва».
– Это такие питательные батончики?
– Да.
– Обычные фабричные?
– Что значит обычные? Такие же, как и везде.
– А чем же вы отличаетесь от кафе «Мимоза»?
– Оформлением зала.
– И все?
– А что вы еще хотели?
В стену соседнего кафе врезалась еще одна шальная пуля, и Брейн сказал:
– Нет, спасибо, мы поищем что-то более интересное. Вперед, ребята!
И группа засеменила дальше, от угла к углу. В парке уже начиналась операция полиции по зачистке территории, поэтому нужно было торопиться, чтобы не попасть в полицейское окружение.
Им это удалось, и вскоре группа уже передвигалась по узким проходам между контейнерными боксами эксплуатационных служб парка.
– А чего мы ищем, командир? – спросил Дино.
– Хороший вопрос и своевременный, – ответил тот. – Сколько в расходе?
– Двести тридцать один выстрел.
– О, значит, теперь легче боекомплект тащить? – уточнил Брейн, не опуская автомата и внимательно глядя по сторонам.
На технологической территории было тихо, но где-то в глубине парка еще время от времени звучали выстрелы.
– Может, и легче, я почти не замечаю.
– Мы ищем серебристый бокс с номером «двести двенадцать».
– А, вон он! – указал рукой Таурос, и группа направилась к большому боксу размером с приличный ангар.
Открыв скрипучие ворота, Брейн первым вошел внутрь и огляделся. В совершенно пустом и просторном помещении стоял один-единственный вездеход, больше похожий на стрекозу на гусеничном ходу.
– Хорошая машинка, – сказал Янгверд и, подтащив чемодан с кофром, привалил их к гусенице. Потом похлопал по пластиковой округлой кабине и кивнул.
– Неплохо. Пластик теплый.
– Что значит теплый? – спросил Брейн, тоже проводя рукой по борту машины.
– Значит, вязкий, пули и осколки хорошо держит.
– А холодный?
– Холодный может быть прочным, но если предел прочности превышен, рассыпается в мелкий песок.
– Понятно.
Брейн пошел вокруг вездехода, пытаясь обнаружить какую-то ручку, чтобы открыть, однако находил только плотные стыки панелей – казалось, в эту машину и влезть-то было невозможно.
– Эй! – раздался чей-то окрик, и все резко развернулись на звук, вскинув оружие.
– Постойте! Я здешний сторож! – подняв руки, ответил канзас в форменной одежде цвета горчицы. – Я сторож, я ключи вам несу от этой штуки!
Подойдя ближе, он опустил руки и спросил:
– Кто у вас старший?
– Я, – ответил Брейн.
– Так и есть, мне сказали – парень непонятной наружности, – сообщил канзас, доставая из кармана брелок.
