– На аэродроме Дугино базируется пятьдесят третья бомбардировочная эскадра «Легион Кондор». Опытные летчики, еще в Испании воевали, потом – во Франции. На аэродроме Дятлиха – пятьдесят вторая истребительная эскадра – на «Ме-109Е». Тоже не подарок. По показаниям сбитых немецких летчиков, воевали на Западном фронте, против Англии, потом – Польская кампания. Асы тертые! Потому ухо нужно востро держать. Тактика у них излюбленная: нападать с высоты – из-за облаков, бить сверху и в хвост. Я тут ваши летные книжки просмотрел. Наиболее опытных назначаю ведущими – состав звеньев назову сразу. Прежние заслуги и звания не в счет. Хижняков – ведущий первой пары, Иванов – ведомый.
– Есть!
– Борисов – ведущий второй пары, ведомым – Алейников.
– Есть.
Федоров разбил всех восьмерых пилотов на пары.
– Конечно, слетаться бы надо, да времени нет, это уж как получится на боевом задании. Изучайте карты, завтра – вылет.
Ночью пилоты спали плохо. Михаил и сам крутился в постели и чувствовал, что другие не спят – ворочаются, вздыхают. Дураку понятно, что штрафников бросят в самое пекло. Да ведь все штрафники – пилоты опытные, не боя боятся – боятся быть сбитым над чужой территорией.
Потом Михаилу пришла в голову старая поговорка: «Мертвые сраму не имут». И в самом деле, воевать он будет, как и раньше, за чужие спины не будет прятаться, а если собьют – так у него родни нет, горевать некому. С тем и уснул.
После подъема он поглядел на своих друзей по несчастью – лица хмурые.
– Чего головы повесили? Не на Колыму лес валить идете – в бой против врага! Бить его можно и нужно, а в телогрейке вы будете или в реглане – какая разница!
Лица людей немного просветлели. И в самом деле: самолет – вот он, руки и голова – на месте. А там уж – как судьба-злодейка распорядится.
После завтрака они разошлись по стоянкам, ожидая сигнала. Еще вчера вечером Федоровым был оговорен порядок вылета, боевое построение и цель – разведанный аэродром врага с пикировщиками «Ю-87».
Взлетела зеленая ракета, зарокотали двигатели истребителей.
Первая пара вырулила на полосу и пошла на взлет, за ней – вторая, где ведущим был Михаил.
Взлетели все восемь самолетов. Последней поднялась в небо пара, ведущим в которой был сам Иван Евграфович Федоров. Он и возглавил эскадрилью штрафников. К слову сказать, сам капитан носил репутацию воздушного хулигана: угнал из Горького новенький «ЛаГГ» и приземлился на нем на аэродроме 3-й воздушной армии, воевавшей на Калининском фронте. Среди авиаторов за ним закрепилось прозвище «анархист», в дальнейшем ставшее его позывным. Но это произошло уже попозже, когда на истребителях появились радиостанции.
Далеко слева остались Великие Луки, впереди – передовая.
Набрали высоту. Группа держалась плотно, отставших не было – сказывался летный опыт.
Передовую миновали незамеченными, скрываясь за облаками. Еще полчаса лету, доворот на десять градусов влево – и пике. Первая пара сразу же стала подавлять зенитную оборону врага, еще одна пара осталась на высоте – барражировать, чтобы вовремя связать боем немецких истребителей, если они появятся. Остальные огненной метлой прошлись по замаскированным стоянкам «Юнкерсов», поливая их огнем пулеметов и пушек. Над аэродромом тут же поднялись густые черные столбы дыма от горящих бомбардировщиков.
За первой атакой последовала вторая.
Михаил жал и жал на гашетки, не жалея боеприпасов. В воздухе бомбардировщики – под охраной «худых», поди еще к ним доберись. А на аэродроме они видны как на ладони.
Михаил обернулся. Похоже – ни одного целого немецкого бомбардировщика на аэродроме не осталось. С удовлетворением отметил, что ведомый, как привязанный, следовал за ним.
Федоров качнул самолет с крыла на крыло – сигнал «всем уходить». С минуты на минуту должны были появиться «мессеры», а боекомплект на исходе.
Они успели уйти вовремя. Сели на своем аэродроме все самолеты. Летчики выглядели бодрыми, в глазах – не тоска, как утром, а живой блеск. Как говорится, «Лиха беда – начало», и здесь жить можно.
И пошло: каждый день – два-три вылета. Группа слеталась, летчики стали понимать друг друга. Дрались остервенело. Немцы узнавали их эскадрилью по бортовым номерам, даже прозвище дали – «фалконтиры», иначе – озверевшие соколы. И когда встречались с ними в небе, принимали воздушный бой, только если имели численное превосходство.
Михаил припомнил один бой, когда четверка «Яков» под руководством Федорова встретила двенадцать «мессеров». «Худые», предвидя легкую добычу, навалились с двух сторон, зайдя сверху – со стороны солнца, которое слепило пилотов «Яков». Однако четверка разбилась на пары и вступила в бой. Ревели моторы, стоял треск пулеметных и пушечных очередей, истребители крутились в смертельной карусели, как рой рассерженных пчел. Не принять воздушный бой, увернуться – значит струсить, тогда на земле штрафников ждал неминуемый расстрел. Нет, уж лучше славная гибель в бою, на глазах у товарищей по оружию, а еще лучше – одержать победу и остаться в живых, даже если враг имеет численное превосходство.
