Агония III Рейха была долгой и кровавой – даже когда Красная Армия ворвалась в Берлин, даже после потери бо́льшей части города и самоубийства фюрера гитлеровцы не сложили оружия, продолжая оказывать отчаянное сопротивление в «9-м секторе обороны», который не зря окрестили «логовом зверя», – именно здесь расположены здания гестапо и министерства внутренних дел, Рейхсканцелярия и Рейхстаг. «Сердце Рейха» защищает отборный 5-тысячный гарнизон, все окна и двери заложены кирпичом, вокруг широкий ров, заполненный водой, за ним несколько линий окопов, зарытые по самую башню танки и батареи крупнокалиберных орудий, поставленных на прямую наводку. Атаковать в лоб такие позиции – верное самоубийство, поэтому первыми на штурм, как водится, бросают штрафников. Пусть не им доверено водрузить над Рейхстагом красный флаг – именно их отчаянный прорыв должен проложить путь Знамени Победы…Новый роман от автора бестселлеров «Искупить кровью!», «Штрафники на Зееловских высотах» и «Штрафники штурмуют Берлин»! Завершение фронтового пути советской штрафной роты, прошедшей от Сталинграда до Рейхстага, чтобы взять штурмом «логово зверя»! Последний бой, он трудный самый!
Плотный огонь прижал штрафников к асфальтовой мостовой. Немецкие пулеметы били с противоположной стороны улицы. Кто-то по грудам битого стекла и щебня, в кровь разрезая ладони, успел отползти за цоколь станционной каменной стены. Липатов и еще несколько бойцов пытались укрыться за остовами горевших грузовиков. Они чернели на асфальте в нескольких метрах от здания станции, зиявшего широкими, лишенными стекол проемами.
Аникин насчитал три серьезные огневые точки, плевавшие оранжевым пламенем в сторону станции. Две с методичным грохотом долбили очередями из оконных проемов первого этажа. Одна, с большими паузами, работала с третьего этажа. Она не палила почем зря, а, словно стервятник, рыскала среди обгорелых железных остовов в поисках своих жертв.
Не меньше хлопот доставляла винтовочная и автоматная стрельба. Ее вели из заваленных мешками с песком проемов со всех четырех этажей длинного темно-серого дома, который под острым углом, словно киль огромного корабля, вклинивался со стороны улицы в пространство небольшой площади перед железнодорожной станцией.
Несколько вражеских автоматчиков залегли перед зданием и на противоположной стороне улицы, за сожженным бронетранспортером, неподалеку от которого, метрах в пяти, стояла высокая цилиндрическая тумба. Обклеенная афишами, странным белым бельмом она выделялась на фоне грязно-серых нагромождений сплошного камня и асфальта, затянутых удушливым едким дымом.
Бронетранспортер зажег из трофейного «фаустпатрона» боец Вешкин из полкового противотанкового взвода сегодня ночью, во время пятой по счету атаки немчуры на позиции штрафников, зацепившихся за здание железнодорожной станции на южном берегу канала. В каждую из атак фашисты лезли, точно в последний бой, но пятая выдалась особенно остервенелой.
Неожиданно выкативший из-за углового дома бронетранспортер с ходу обрушил на позиции аникинского взвода ураганный огонь из установленной в кузове пушки.
Аникин сразу предположил, что это, скорее всего, зенитная пушка: ее грохот на порядок превосходил пулеметный, а крупнокалиберные пули кромсали стены станции, как отбойные молотки, откалывая целые куски.
Бойцов спасло то, что ночь выдалась темная, и пушка палила больше наобум. Но эффект этот дьявольский грохот в кромешной темноте ночи производил внушительный, вселяя ужас и сея панику.
Кто знает, удалось бы удержать станцию и весь южный берег, если бы не помощь пэтээровцев из полка, перебравшихся через мост на подмогу штрафникам с целым арсеналом трофейного вооружения. Выстрел у сержанта Вешкина получился удачный. С самого левого края здания станции через всю площадь тоже практически на ощупь выцелил по соплу стреляющей вражеской пушки и всадил кумулятивный трофей в бочину вражеской машины.
В первый миг никто из бойцов не понял, что случилось. И без того оглушенных оголтелой стрельбой 20-миллиметрового калибра бойцов придавила звуковая волна мощного взрыва. И в тот же момент целый сноп ярких полос вырвался из нутра бронетранспортера и с диким воем разлетелся в разные стороны. Тут же машину окутало ослепительно оранжевое пламя, выхватив из зловещей тьмы мечущиеся тени и силуэты. Несколько фигур, с ног до головы охваченных огнем, с отчаянными воплями вывалились из кузова и бесформенными кучами, вдруг умолкшими, шлепнулись на мостовую.
Уже под утро, когда недужный серый рассвет с трудом выбрался на площадь из каменного нагромождения городских домов, аникинцы сообразили, что случилось. Выстрел, произведенный бойцом противотанкового взвода из «фаустпатрона», угодил в одну из секций с реактивными снарядами, которые были прикреплены к бронетранспортеру вдоль обоих бортов. Снаряды сдетонировали, разворотив машину и всех, кто еще не успел ее покинуть, очевидно, в первую очередь находившийся в кузове бронетранспортера расчет 20-миллиметровой зенитной пушки.
Силой взрыва ее вместе со станком, на котором она была закреплена, вырвало из кузова, и теперь она лежала посреди площади искореженным металлическим сплетением. Тем непонятней казалось, что афишная тумба, которая находилась всего в нескольких метрах от взрыва, не пострадала.
Во всю чадил один из немецких грузовиков, за которым прятались Липатов и Климович. Их, брошенных в спешке отступления, подожгли выстрелами из «фаустпатронов» сами немцы. Чтобы не достались врагу. Видимо, был заправлен горючим под завязку. Его кузов еще вчера под вечер полыхал вовсю, распространяя по площади прогорклую вонь горящего бензина и рваные, тяжелые сгустки непроглядно черной копоти.
Короткая пулеметная очередь полоснула по мешкам с песком, которыми был завален проем первого этажа темно-серого здания-корабля. Это Кокошилов, державший позицию вместе со своим вторым номером, Безбородько, на левом фланге станции.
