— Отдать нашу племянницу за русского? Пепел на головы твоих сирот! — ругали они на весь двор Никифоровну, когда она явилась к ним устраивать счастье Николая и Фатимы.
— Ай, тетя Маруся, с кем вы связываетесь? — нарочито громко предостерегала ее Хадича. — Эти богачки Карахановы такие жадные, что научились хинкал без теста, без мяса и без воды варить. А как же они переживут свадьбу единственной племянницы без подарков? Страшный убыток для них. Отдадут Фатю за русского — значит, не будет мусульманской свадьбы. Кто же им в дом богатые подарки принесет!
Ох как взбесились обе Караханихи, баджи Зейнаб и баджи Лейла. Как они набросились на Хадичу, как ее обзывали!
— Бесстыжая, ты своего лица ни разу в жизни не закрыла чадрой! Голые руки и голые ноги мужчинам на улице показываешь! И всем известно, что еще до замужества старший брат Азиза письма тебе из армии присылал. Может быть, он спрашивал, почем кишмиш на нашем базаре? Скажи спасибо доброй родне твоей покойной матери, что вовремя прекратили твой позор, нашли хорошего человека и замуж выдали. Да не вытерпел твой муж — сбежал! И правильно сделал. Какой уважающий себя мусульманин станет с такой бессовестной женою жить?
— Замолчите, полоумные, — попытался пресечь водопад брани дедушка Ибрагим, сидящий наверху. — От большого горя уберег Аллах тех мужчин, которые чуть было не женились на вас.
Напоминание о том, что их собственные свадьбы не состоялись по причине робости женихов, кинуло сестер к лестнице аксакала, но тот успел с достоинством скрыться, заключив:
— Шакалки вы, вах-вах.
У Фатимы Карахановой не было ни отца, ни матери, и она выросла у своих незамужних теток на этом дворе.
Карахановы были когда-то в этом маленьком городе не последними богачами, но никакое приданое не затмило зловредных характеров и больших носов Лейлы-ханум и Зейнаб-ханум. Возможно, имелись и другие глубокие причины, например, несовпадение родительской воли и влечения девичьих сердец. Молоденькая девушка с любым носом красавица, и закутай ее хотя в три самые черные чадры, все равно не спрячешь от мужского искушающего взгляда. А уж если надежно и надолго укутаешь, то потом и ее сердца не найдешь.
Но мало кто мог помнить и знать узкосемейную хронику Карахановых. К тому же люди любят и приврать, особенно в таких маленьких городах, как этот. Здесь, говорят, еще в древние времена крепостная стена возле Верхнего базара треснула — не выдержала людского вранья. Ныне же на этом базаре утверждают, что всякого ценного добра, которое у сестер Карахановых от былых времен осталось, им во весь свой стародевичий век не прожить. Однако, по наблюдениям соседей, сестры и не задавались подобной целью. Да ведь известно, в чужих горшках каждая фасолина с огурец. Надо же и соседям о чем-нибудь судачить. Не глухонемые, слава богу, а день летом во какой длинный, а включать свет в комнатах с вечера — значит, комаров напускать. Кто же это захочет спать с комарами? Вот и спасаются от них, полночи во дворе на порожках сидят. И никто еще не пробовал сидеть молча. Разве усидишь?
Весна в том городе, где жил Мизишка, начиналась рано, лето заканчивалось поздно, и все бытие домашнее вследствие южного климата проходило на верандах, галереях и просто во дворах. Соседи все друг о дружке знали, а потому пристрастнее друг друга судили и, вероятно, дружили крепче в силу тех же причин.
Мизишка очень гордился своею дружбой с Фатимой Карахановой. Не было во всем городе девушки веселее и красивее, чем она. Всем улыбалась Фатя, и ей все улыбались: «Ах, Фатя-милочка! Ах, Фатя-джан!»
А Мизишка со своим приятелем белобрысым Витькой дружно пели: «Я встретил девушку — полумесяцем бровь». И не сомневались, что поют именно про Фатю. У нее же и родинка на щечке, а в глазах что? Откуда они знают, они же еще не выросли, может быть, и любовь.
Фатима приезжала домой только на каникулы. Она училась на доктора в Москве. Не в Махачкале, не в Баку, а в самой Москве! Там, говорят, как сделал шаг на улицу, так плати пять копеек. Откуда на все шаги денег набрать?
Жаль, конечно, что Фате негде учиться на доктора дома. Это, пожалуй, единственный недостаток великолепного города, в котором проживал Мизи. А во всем остальном людям здесь живется куда лучше, чем в знаменитом Баку или не в очень знаменитой Махачкале.
Мизишкин город расположен приблизительно на полпути между ними, южнее Махачкалы и севернее Баку. Поэтому летом тут жара попрохладнее бакинской, а зимою нет бешеных и холодных махачкалинских ветров. Сам Мизи не проверял погоду в других городах и верит взрослым на слово. За всю свою жизнь он один раз всего, когда был грудным, ездил с матерью на ближний полустанок отыскивать отца. Даром проездили — не нашли.
А на вокзал к разным поездам Мизи приходит часто: то надо провожать кого-нибудь, то встречать. К приезду Фати Мизи надел новую клетчатую рубашку. Жарко было и тесно в рубашке, но он для Фати терпел. Фатя, как розовая бабочка, слетела с подножки вагона и оценила:
— Какой нарядный встречает меня кавалер!
