Бедные мои спутники. Им пришлось заново выслушать историю о летней поездке, вытерпеть все мои восторженные эпитеты, да и ещё узнать о том, что я написала рассказ (тот самый «Пазик») об этом человеке.
Мы стояли кружком, как заговорщики, смеялись и притопывали, отряхивая с обуви снег. Вдруг дверь служебного входа Мышкинской автостанции отворилась, и вышел он! И направился к своему пазику.
Мы наскоро простились с Сергеем Васильевичем и пошли в автобус. Я уже поднялась на верхнюю ступеньку, когда услышала голос водителя: «Вам не сюда. Вы билеты до Углича покупали, а я на станцию Волга еду».
Не буду описывать всю глубину моего разочарования. Разве можно помыслить, что мы поедем с кем-то другим. Нет! Так не бывает! Так не должно быть!
Но вот мы снова стоим втроем на улице. Снова о чём-то говорим, над чем-то смеёмся, снова почти счастливы… Почти…
Но граната ведь уже взорвалась… «Я так не могу! Я должна сказать ему, какой он чудесный! И вообще, хотя бы узнать, как его зовут», – и я снова направилась к пазику. Подошла к автобусу со стороны водителя. Он увидел, приоткрыл дверцу и, наклонившись сверху, повернулся ко мне.
Я, как пионер на линейке, дающий торжественную клятву, крикнула ему снизу: «Знаете, вы меня, конечно, не помните. Но мы ехали с вами как-то летом из Мышкина в Углич, в дождь. Я хочу сказать, что вы удивительный, деликатный водитель. Я таких внимательных шофёров ещё ни разу в жизни не встречала. Спасибо вам! И ещё, скажите, пожалуйста, как вас зовут? Просто, чтоб знать».
Он смущенно улыбался во все время этой моей тирады и, кивая, повторял: «Спасибо! Спасибо!» – и сказал, что зовут его Саша. «Как его зовут? Как его зовут?» – это кричат, выскочившие, из-за открытой водительской дверцы Оля и Куров.
«Александр», – ору в ответ, перекрывая порывы ветра.
И тут Сергей Васильевич, как настоящий лиходей, выступает вперед и прямо водителю Саше: «А она про вас рассказ написала. А она про вас рассказ написала». Сдал, что называется со всеми потрохами.
А Ольга то ли поддакнула Курову, то ли так показалось, но в голове пронеслось: «Вот бандиты, так бандиты. И когда это они успели объединиться».
Тут-то и вспомнилось, как дружно они выступили против меня тогда, когда пили чай. А я-то ничего не заподозрила, а вон оно как получается.
Вот мы снова стоим под снегом, ждём автобуса на Углич. А водитель Саша, аккуратно развернув свой пазик, уже едет в сторону неведомой мне станции Волга…
И всего через пять минут мы опять прощались, теперь уже наверняка, потому как подошел автобус на Углич. И это тоже пазик, как у Саши. И мы с Ольгой, плотно прижавшись друг к другу, мирно покачиваемся в нём, унося с собой всю радость этого дня, всё человечье тепло, что так весело плескалось через край и является в жизни единственно необходимым.
