Книга «Штурм Бахмута. Позывной «Констебль», написана на основе реальных событий, которые происходили с бойцами 3 взвода, 7 штурмового отряда ЧВК «Вагнер» с ноября 2022 года по апрель 2023 года. В книге, от лица бойцов и командиров, рассказывается о военных и бытовых буднях рядового состава штурмового подразделения. Каждый из бойцов пришел в подразделение добровольно и старался выжить и выполнить боевые задачи, которые ставились перед ними. Часть подразделения составляли действующие сотрудники ЧВК "Вагнер", срочно переброшенные для выполнения задач из Африки. Часть являлись добровольцами, имевшими за плечами боевой опыт предыдущих военных конфликтов. Большую часть подразделения составляли недавние заключенные. Проект "К". Книга написана с уважением к павшим бойцам с обеих сторон. Авторы: Константин Луговой, (командир на передовой 3, взвода 7 ШО, позывной «Констебль») и Савицкий Александр, он же «Писатель» и все, кто давал интервью, или незримо присутствовал в процессе.
На улице быстро темнело, как это бывает на Донбассе: вот только было светло, и, буквально через полчаса, хоть глаз выколи.
Я и боец с позывным «Малой» сидели внутри дома – по бокам от входа – на «фишке».
После обхода позиций, которые занимала моя группа, я вернулся в нашу «располагу» и сел перекурить рядом с «Малым». Двери дома, несмотря на их внушительность, при штурме вынесло взрывом. С этого места хорошо просматривался весь сектор: двор и часть улицы, за которой начиналась территория четвертого взвода.
«Малому» было двадцать пять лет и родом он был из Иркутска. Пять месяцев назад он завербовался в «Вагнер» из зоны, и уже успел повоевать в другом отряде. В наш взвод он поступил с недавним пополнением, после ранения. Из разговоров с ним я узнал, что отбывал он по «народной» 228-й статье – за преступления, связанные с наркотиками. Я сидел и думал, куда нас пошлют после падения Бахмута: «Харьков, Славянск? Или под Запорожье?» – мысли скакали и пытались проникнуть в будущее.
– Ты только не вздумай тут употреблять, если найдешь что-то у украинцев в трофеях. Понял? – решил я переключиться на «Малого».
– Да, не… Не переживай, командир. Я до дома потерплю. Там оторвусь уже по полной.
– И опять сядешь! Тебе жизнь шанс дала, а ты его просрать хочешь.
Он замолчал, не зная, что ответить. Беседа затухла, не успев начаться. Говорить об этом было бессмысленно – домой еще нужно было вернуться.
Наш третий взвод занимал позиции от въезда в Бахмут со стороны Опытного до улицы Мариупольской и Садовой.
Под моим командованием находилось сорок бойцов моего отделения, которые были распределены по соседним домам. Нашей задачей была защита флангов на случай попытки прорыва ВСУ. Несмотря на то, что я заранее заминировал возможные направления, откуда могли пойти враги, было тревожно. После двухнедельной «оттяжки» в Клиновом нужно было время, чтобы адаптироваться к реальности городских боев. Половина из моих бойцов были молодые «пополняхи» и доверия к ним у меня не было.
Я услышал шум бегущих со стороны «Четверки» людей и надрывный крик.
– Мне нужны американцы! У меня есть важная информация!
– Стой, сука! Стой, кому говорю! Стрелять буду! – закричали в ответ.
Я осторожно выглянул из двери и увидел солдата в одной футболке цвета «мультикам», который перебегал дорогу держа руки за головой. Он был без броника и каски. У дома через дорогу, в кустах, сидели два бойца из «Четверки» и старались остановить его криками. Он не реагировал на них и продолжал орать и звать американцев. Было видно, что он не в себе. «Наш, сдающийся в плен, или заблудившийся ВСУшник? – успел подумать я – Нужно брать в плен, чтобы узнать зачем ему американцы?».
Пригнувшись, я выдвинулся ему навстречу: выйдя из-за угла, направил ему в живот ствол автомата. До него было не больше пяти метров.
– Иди сюда, – поманил я его пальцем.
– Мне нужны американцы, – уставился он на меня пустыми глазами.
«Ты «убитый» что ли, дебил?., нужно стрелять по ногам!» – скакали мысли, как разлетающиеся осколки.
Я хотел взять его в плен, рассчитывал на то, что меня внешне нельзя отличить от солдата противника. На мне был тактический безухий шлем, «Укртаковский» украинский «броник», их же поясная разгрузка, и пиксельная форма украинского образца. Обычный для ВСУ автомат Калашникова укороченного образца с пламегасителем. Опознавательных знаков не было.
– Мне нужны американцы, – повторял он заученную мантру.
За ним на линии огня постоянно мелькали два тела из «Четверки», и я боялся, что попаду по ним, если открою огонь. Луч подствольного фонаря, высвечивал у него ровный белый кружок в районе солнечного сплетения.
«Одно нажатие на курок, и он трупп, – думал я, глядя в лицо. – Может он правда что-то знает? Нужно брать живым!».
– Иди сюда! – сказал я жестче.
Широкое славянское лицо. Бесцветные глаза с расширенными зрачками и русые волосы. Он перестал орать и смотрел на меня взглядом измученной коровы, которую привели на бойню. Бледные потрескавшиеся губы беззвучно шевелились. Он, как зомби, пошел прямо на меня.
– Я американец. Сюда иди, – сказал я и сделал два шага назад.
– Граната! – заорали на той стороне.
Одновременно со звуком разрыва я почувствовал резкую, режущую боль в спине, заднице и ляжках. Боль обожгла, выгнула меня дугой и подбросила вверх. Палец нажал на курок и пули выбили пыль из битых кирпичей под его ногами.
– Вали суку! – услышал я свой голос.
