Она качнула вперед ручку сектора газа, и нас ощутимо толкнуло в спины сиденьями. Тут же мониторы заволокло непроницаемой белой пеленой — врубились носовые дюзы, окутав батиплан коконом перегретого пара. Но это длилось лишь пару секунд, а потом изображение на экранах просто сделалось очень странным, искусственным, как модель рельефа на ходовом симуляторе. Это включилась система «электронного зрения», интерпретирующая сигналы в невидимых глазу спектрах, от инфракрасного до ультрафиолетового с поддержкой активного ультразвука и радарных импульсов. Разрабатывалась эта система для создания компьютерной модели окружающего пространства, основанной на информации невидимых и проникающих волн. «Электронным зрением» предполагалось пользоваться, когда не было нужды в реальной цветной картине мира, а также при движении на маршевых двигателях, чтобы видеть хотя бы рельеф сквозь газовый кокон. На самом деле, конечно, не только рельеф. «Электронное зрение» вполне сносно замечало предметы размером с пару футбольных мячей. Зато для него было мало преград, можно было даже скалы сделать полупрозрачными. Все зависело от настроек. Но чем более проникающим было это зрение, тем менее подробную картину выдавало на мониторы.
Когда вокруг батиплана образовался газовый кокон, нас рвануло вперед раз в пять сильнее, чем прежде — перегрузка ощутимо вдавила в кресла. В тот же момент я заметил, что начала довольно быстро расти глубина.
— Продуй основные цистерны! — сказал я Ольге, еще не понимая причину такого поведения корабля.
Но до меня быстро дошло — в газовой среде архимедовы силы выталкивания, а, следовательно, и плавучесть, были фактически нулевыми, и не могли стабильно держать корабль в заданном эшелоне. Мы просто рушились вниз, словно находились в воздухе, а не в воде.
— Рули подними! — услышал я в наушниках насмешливый голос Дока. — Мы торпедами значительно выше цели били.
Я потянул на себя штурвал, и ход действительно выровнялся. Однако о свободном пилотаже в таких условиях не могло быть и речи. Вниз — сколько угодно, а вот с подъемом были проблемы, поскольку рули высоты, для удержания эшелона, приходилось держать в почти крайнем положении.
«Куда инженеры смотрели?!» — зло подумал я.
Затем сказал вслух:
— Поведение корабля нештатное. Нужны доработки органов управления.
— Я уже понял, — недовольно ответил Борис. — Переходи на винты, и возвращаемся на базу.
Ольга вырубила маршевый двигатель, и нас бросило вперед с такой силой, что затрещали ремни. Изображение на мониторах тут же приобрело привычный вид. Ольга, умница, тут же дала полный ход на винтах, чтобы снизить перегрузки на торможении.
— Все целы? — спросил по связи Борис.
Все доложились ему один за другим. Даже Саймон. Наш врач быстро осваивал понятия дисциплины. Куда быстрее, чем Ольга, для которой ответить «Есть!» было равносильно серьезному унижению.
С опустошенными балластными цистернами батиплан начал стремительно терять глубину, пришлось спешно набирать в них воду, чтобы вернуть занимаемый эшелон. Я полностью взял управление на себя и, заложив крутой вираж, выполнил полный разворот кругом.
— Сто шестьдесят две тысячи по полярным большая стая торпед, — доложил Док. — Скорость тридцать узлов. Пятнадцать особей.
— Что за твари? — спросил Борис. — Сверься с Каталогом, он уже в бортовом компьютере.
— Да делать мне нечего копаться в этих писульках! Вот когда он будет сам данные выдавать, тогда и спрашивайте.
— Тяжелые хоть?
— Нормальные. Локатор показывает тридцать килограммов нитрожира в брюхе у каждой.
— Жахнет так жахнет… — помотал я головой, представив, какую компрессию создаст взрыв такой мощности.
— Будем бить из пушки, — твердо решил Борис. — Внимание стрелковому комплексу! Без команды ракеты не применять!
— Есть! — ответила Катя. — Я у прицела!
Торпеды заходили с кормы и довольно бодро нас догоняли. На полном ходу в винтовом режиме батиплан развивал под водой двадцать узлов, а биотехи без труда шпарили на тридцати. Причем я знал — это для них далеко не предел. Просто они не тратили силы, прекрасно просчитав, что догонят нас гораздо раньше, чем мы можем достигнуть берега. Глянув на экран кормового сонара, я заметил, что стая разделилась на три части. По центру остались три твари, выстроившись клином, а по сторонам сбились в плотные группы по шесть особей с каждой стороны.
Ольга лихорадочно просматривала на мониторе записи Каталога, пытаясь найти соответствующий вид. Наконец ей это, кажется, удалось.
— Вот смотри, — обернулась она к Борису. — В тетрадях эти твари записаны как автономные торпеды дальнего хода.
— С чего ты взяла?
— Смотри, очень характерный рисунок ультразвуковых выкриков на сонаре. Вот зарисовка, а вот что имеем на самом деле.
— Да, гайка в гайку! — отозвался по связи Док. — Чего от них ожидать?
