Во-первых, я не знал, как отреагирует на появление девушки Катя. У нее по поводу собственной внешности последнее время образовался некоторый комплекс, а Ольга — красавица, тут и говорить нечего. Не хватало только скандала на почве ревности. Во-вторых, я вдруг со всей ясностью осознал, что мы с Ольгой знакомы менее суток. Ведь она на самом деле не была подругой моего детства, хоть мы и жили на одном острове. Мы встретились около полудня в страшный черный день и расстались на рассвете следующего дня. Не виделись потом одиннадцать лет, а сегодня провели вместе около часа. Даже двадцати четырех часов знакомства явно не набирается. И, несмотря на это, я вспоминал о ней чуть ли не чаще, чем об отце. Странное дело. Нам многое довелось пережить вместе за эти неполные сутки. Кому-то на целую жизнь хватило бы. Но я не знал, в кого превратилась храбрая девчонка за эти годы. Что ее интересует теперь, из чего состоит ее жизнь? Похоже, недавно она пережила не лучшие дни в личном плане, а что еще я о ней знал? Практически ничего.
Если быть честным перед самим собой, то Ольгу теперь можно было расценивать не как старую, а как новую знакомую. Случайную новую знакомую. Нет, конечно, та храбрая девчонка, которая произвела на меня столь неизгладимое впечатление, осталась и во взрослой девушке, никуда она не могла деться, ведь это часть личности. Но вот насколько большая часть? Сколько всего наслоилось за эти годы? И как на меня посмотрят друзья и партнеры, если я привезу Ольгу на базу и скажу: знакомьтесь, это девушка, с которой мы были знакомы почти целые сутки? Как на идиота посмотрят. И будут правы.
В общем, я не знал, как теперь поступить. Более того, я жалел, что дал обещание забрать Ольгу через четыре часа. Когда приеду на базу с торпедами, будет не до знакомств, надо будет загружать вооружение и готовиться к первому боевому выходу. Это — с одной стороны. А с другой — Борис много раз говорил, что на базе банально не хватает рук. А наемных рабочих он брать не хотел, поскольку не доверял чужакам совершенно. Ольга же не совсем чужак. По крайней мере, я на это надеялся. Кроме того, уж слишком чудесной оказалась наша сегодняшняя встреча. Я не особенно верил в знаки судьбы, но от того, как сработал мой талисман, подаренный в детстве на память, трудно было отмахнуться даже мне. Неужели ситуацию, сложившуюся столь удивительным образом, можно оставить без шанса на развитие?
Только добравшись до мастерских на Северной Окраине, я, наконец, полностью переключился на приемку и погрузку вооружения. Торпеды для батиплана разрабатывались с не меньшей тщательностью, чем сам корабль, к тому же действовали они по похожему принципу — не рассекали воду, а планировали в облаке ими же созданного пара. Фактически это были не столько торпеды, сколько скоростные ракеты для поражения подводных целей, однако Борис, склонный к военно-морской традиционности, упорно называл их торпедами.
Вооружение мы заказали в частных мастерских, поскольку на заводе возникли проблемы со взрывчаткой, точнее, с ее оформлением. Тут же, кроме денег, ничего никого не интересовало, а качество исполнения работ было вполне на уровне. Конечно, батиплан бы тут не построили, точнее, строили бы несколько лет, а вот торпеды необычной конструкции сделали в срок.
Прежде чем оформить приемку, я решил посмотреть, как торпеда работает на стенде.
— Нет ничего проще, — ответил мне Алан, представитель здешней дирекции. — Мы предполагали, что у вас возникнет такое желание, поэтому установили в цеху рабочий образец.
В цеху было тихо — молчали сервомоторы сборочных роботов, не гремели цепи подъемников, да людей почти не было видно. Только двое техников в белых халатах ждали нас у пульта управления стендом, на котором была закреплена одна из наших торпед. Похоже, мы своим заказом обеспечили годовой оборот для этих мастерских.
— Это приемщик, — представил меня Алан техникам. — Покажите, как работает образец.
— У данного прототипа есть несколько режимов работы, — начал один из техников заученную лекцию. — Первый режим — автономный.
Он кивнул помощнику, и тот нажал на пульте несколько клавиш. Кормовые рули торпеды чуть слышно взвыли моторами и повернулись левее центральной оси. Тут же в головной части щелкнули, открываясь, носовые клапаны, а из боковин выдвинулись короткие стреловидные крылья с рулями высоты.
— Торпеда перешла в автономный режим, — прокомментировал техник. — После пуска в таком режиме она затапливает носовые балластные цистерны и начинает медленно тонуть с широкой левой циркуляцией. При этом она не тратит энергии, поскольку ход обеспечивается планированием при отрицательной плавучести. В головной части включается гидрофон, чувствительный к ультразвуку. Как только он зафиксирует всплеск звуковых колебаний нужной частоты, торпеда переходит в режим атаки.
