Откуда-то издалека донеслись крики. Жар вздымался вокруг меня, трепля полы пальто и опаляя волоски на руках. Мне было плевать.
– Алина!
Корабль закачался, а море начало потрескивать и шипеть.
– Алина!
Внезапно Мал обхватил меня руками и оттащил назад. Он держал меня так крепко, что тело заныло. Глаза парня были крепко зажмурены, чтобы сберечь их от сияния вокруг нас. Я почувствовала запах морской воды, пота и отголоски знакомых ароматов – Керамзина, полевой травы и зеленой лесной чащи.
Мои руки, ноги, туловище наконец начали приходить в чувство, пока Мал сжимал меня все крепче, по кусочкам соединяя мое тело воедино. Затем я ощутила свои губы, зубы, язык, сердце и две новые частички себя: ошейник и окову. Кости и дыхание, мышцы и плоть. Они – мои.
«Чувствует ли птица вес своих крыльев?»
Я вздохнула, постепенно приходя в себя. Мне не нужно брать в узды свою силу. Она цеплялась за меня, словно радуясь возвращению домой. Я выпустила свет на свободу одним мощным взрывом. Светлое небо раскололось надвое, впуская ночь обратно. Вокруг нас каскадами падали искры, как блестящие лепестки, сдутые ветром с тысяч цветов.
Жар уменьшился, а море успокоилось. Я потянула за последние лучи света и сплела их в слабо сияющий шар, пульсирующий над палубой корабля.
Штурмхонд и остальные скрючились у перил с открытыми ртами: то ли от восторга, то ли от страха. Мал прижимал меня к груди, уткнувшись лицом в волосы, и часто дышал.
– Мал, – тихо позвала я. Он сжал меня еще крепче, да так, что я взвизгнула. – Мал, мне нечем дышать!
Парень медленно открыл глаза и посмотрел на меня. Я опустила руки, и свет полностью исчез. Только тогда он ослабил хватку.
Толя зажег лампу, а остальные поднялись на ноги. Штурмхонд стряхнул пыль со складок своего безвкусного бирюзового сюртука. Фабрикаторша выглядела так, будто ее тошнит, а лица близнецов было невозможно прочесть. Их золотые глаза светились чем-то, чему я не могла подобрать название.
– Что ж, заклинательница, – начал Штурмхонд с легким трепетом в голосе, – ты определенно умеешь устраивать представление.
Мал схватил мое лицо в ладони и поцеловал бровь, нос, губы, волосы, после чего вновь крепко прижал к себе.
– Ты в порядке? – хрипло спросил он.
– Да.
Но это была не совсем правда. Я чувствовала вес ошейника на шее и тяжесть оковы на запястье. Вторая рука казалась голой по сравнению с ней. Я была неполноценной.
Штурмхонд разбудил свою команду, и мы легли на курс, едва забрезжил рассвет. Мы не знали, как далеко распространился мой свет ночью, но вероятность того, что я выдала наше местоположение, была велика. Нам срочно нужно было двигаться дальше.
Каждый член экипажа хотел поглазеть на второй усилитель. Некоторые относились ко мне с настороженностью, другие с любопытством, но больше всего меня беспокоил Мал. Он постоянно наблюдал за мной, словно боялся, что в любой момент я могу потерять контроль. Когда стемнело и мы спустились в трюм, я загнала его в один из узких проходов.
– Я в порядке, серьезно.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Я чувствую.
– Ты не видела того, что видел я. Это было…
– Сила выскользнула у меня из рук. Я не знала, чего ожидать.
Он покачал головой.
– Ты была похожа на незнакомку, Алина. Прекрасную. Ужасную.
– Больше этого не повторится. Окова теперь часть меня, как легкие или сердце.
– Сердце, – сухо повторил парень.
Я взяла его за руку и прижала к своей груди.
– Это все то же сердце, Мал. Оно все еще твое.
Я подняла вторую руку и окинула его лицо легким сиянием. Мал вздрогнул. «
– Я справлюсь, – тихо сказала я.
Он закрыл глаза и поднял лицо к свету, исходящему из моей ладони. Затем прижался к ней щекой. Свет засиял теплотой у его кожи.
Так мы и стояли в тишине, пока не зазвонил колокол.
Ветер потеплел, а вода сменила сероватый оттенок на лазурный. «Волк волн» нес нас на юго-восток к Равке. Экипаж Штурмхонда состоял из матросов и беглых гришей, работавших сообща, чтобы путешествие проходило гладко. Несмотря на распространившиеся слухи о мощи второго усилителя, на нас с Малом почти не обращали внимания. Хотя иногда кто-то все же приходил посмотреть, как я тренируюсь на корме шхуны. Я была очень осторожна, стараясь не переусердствовать, и всегда взывала к свету днем, когда солнце ярко светило в небе и никто не мог заметить мои лучи издалека. Мал все еще был настороже, но я сказала ему правду: сила морского хлыста теперь часть меня. Она оживляла меня, вызывала восторг. Я ее не боялась.
Гриши-отшельники мгновенно меня очаровали. У каждого из них была своя история. У одного была тетка, которая предпочла увезти его, чем отдать на службу Дарклингу. Другой дезертировал из Второй армии. Третья спряталась в погребе, когда к ней приехали экзаменаторы-гриши.
