— Да, чего там рассказывать, — пожимает Хранитель. — Почти все рассказал. Наша планета, это как бы будущий дом троарцев. Мы должны были следить за ним и поддерживать в нем порядок. Теперь, когда они вернулись, должны стать просто помощниками.
Видя нарастающее недовольство слушающих, одноглазый рассказчик сразу поясняет:
— Ну, это так троарцы видят ситуацию. Не я. Там был какой-то момент, когда им срочно понадобились все свои военные силы. С нашей планеты и звездной системы быстро отчалили все находившиеся здесь троарцы. А Хранители перепрограммированны. Вернее, в них были внесены коррективы. Ломать Систему и троарцы со временем научились и стали иногда пользоваться этим. Хранителям было поручено помимо просвещения людей, их настройки сознания и мировоззрения на созидательный лад, внушать почтение и уважение к троарцам. К древним Родам. Как к отцам родным. Обожествлять их. Рассказывать историю противостояния сил созидания, то есть света, со силами разрушения, олицетворяемых с тьмой. Что Хранители и делали. Троарцы с тех пор больше не объявлялись. А на планете что-то пошло не так. Того быстро скачка развития, на который был расчет, не было. Вернее, цивилизации после быстрого подъема так же быстро скатывались в каменный век. И такая амплитуда развития была циклична. От части в этом виновато само сознание людей и что-то еще… Жаль не все данные мне доступны. А многое, что я вам выдал, настоящие Хранители не рассказали бы. Я так понял, это из-за ограничений, наложенных троарцами. Вообще, если…
Хранитель обрывает речь на полуслове. Недалеко от навеса что-то громко грохает и трескает. По глазам ударяет яркая вспышка.
— Какого хрена⁈ — негодует Ян.
На одной из незанятых строениями площадок возникает густой туман, что простреливается мелкими ветвистыми молниями. В его гуще рождается яркий свет. И на этом фоне возникает тень человека, гордо вышагивающего прямо из этого света.
Дружной толпой вываливаем на зеленую лужайку, на которой разыгрались качественные спецэффекты. И во все глаза пялимся на пафосного старца, что величаво и гордо выплывает из света, рожденного в тумане.
Именно старца. По-другому и не скажешь. Сухое лицо все в морщинах, но глаза аж сияют мудростью. Полностью седые до белизны длинные патлы ниспадают с головы. А подбородок гордо задран. Он зарос такой же белой от седины бородищей, свисающей почти до пояса. Некогда широкие плечи расправлены.
Облачен старик в белое свободное одеяние, спускающееся до земли. А-ля халат. Возможно, и больничный. А может… Может дед сбежал из какого-то специализированного учреждения?
При ходьбе старец опирается на, искусно украшенный резьбой, светлый деревянный посох. Вернее, делает вид, что опирается, так как уже очень прямо он стоит. Уверен, этой дубиной он может и приложить неслабо.
Поверхностный взгляд, которым он окидывает окруживший его люд, показывает, что старец относится ко всем как к неразумным детишкам. Причем, нашкодившим. Теперь ему придется ругать, увещевать, разъяснять, поучать нас и делиться своей великой мудростью, дабы мы в будущем ничего плохого не натворили.
Старец…
Кого-то он мне напоминает. Память подсовывает разные мутные образы, которые никак не могут сформироваться во что-то определенное.
К старцу подходит Гон-Донн, внимательно разглядывая деда. Он даже тянет палец, чтобы потрогать белоснежное видение. К товарищу присоединяется Писс-Дум, обходя объект по кругу.
Глядя на эту троицу, так и подмывает брякнуть что-то про старца, Паспарту и Пасмирая.
— Это же Гэндальф! — кто-то выкрикивает из толпы. — Только без шляпы!
Блин, некоторые лица сегодня первый раз увидел. Когда они успевают появиться в поселении?
— Точно, Гендальф! Белый!
— Саша Белый!
— Волхв это! Говорю вам!
— Да, не! Это Дамблдор! Тоже без шляпы!
— Сам ты Долбоящер! Это дед мой!
— Не свисти! Откуда ты можешь деда помнить?
— Когда очнулся после Пробуждения Системы в доме, его черно-белый портрет висел среди прочих фотографий на стене.
Старец чуть приподнимает посох и слегка бьет им о землю. Правда стук получается такой, будто это было совсем не слегка.
По барабанным перепонкам ударяет гулкий «Бум!». Ноги чувствуют вибрацию. А во все стороны от места удара разлетается волна воздуха. Нос же улавливает распространившийся аромат свежескошенной травы и цветущих луговых цветов.
Такими спецэффектами дед снова сосредотачивает внимание окружающих только на себе и зарабатывает тишину. И, глядя поверх голов, наконец произносит:
— Внемлите мне, люди славные! — голос его глубокий и красивый. Такому хочется доверять. — Пришло спасение на земли наши добрые! Тьма будет рассеяна! Свет укроет нас и подарит процветание!
Старик берет паузы, чтобы оценить произведенный на нас эффект.
— Хех! В нашем полку прибыло, — Бес толкает локтем Яна. — Еще один паладин или воин света.
— А может и жрец света, — соглашается тот. — Жаль, системка над ним не всплывает. Может, защита какая…
