В книгу прославленного летчика, Героя Советского Союза Михаила Васильевича Водопьянова (1899–1980) вошли рассказы, написанные на документальном материале. О том, что происходило с автором и его боевыми товарищами, с детьми и взрослыми, повстречавшимися ему в годы Великой Отечественной войны, рассказывается в сборнике «Штурман Фрося». К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. Для среднего школьного возраста.
Серия «Военное детство»
Серийное оформление О. Рытман
Фронт проходил между Тулой и Орлом. Я летел с подмосковного аэродрома на передовую. Погода была хорошая, дул попутный ветер, и я очень быстро добрался до места назначения. Часа через два я уже возвращался в свою часть.
На этот раз лететь было намного труднее. Ветер, дувший прямо в лоб самолету, усилился. Скорость сократилась вдвое. Значит, должно уйти вдвое больше бензина.
Я мысленно подсчитал количество горючего и понял: хватит, но в обрез. Чтобы сократить расстояние, решил идти бреющим полетом напрямую. Лечу около трех часов. Впереди блеснула Москва-река. Отлично! Скоро наш аэродром.
А пока иду над густым лесом. Самолет сильно болтает. Внизу проплывает какое-то село, не обозначенное на карте. Сразу же за селом – снова лес.
Вдруг останавливается мотор: кончился бензин. К счастью, слева, недалеко от села, я заметил небольшую лужайку и благополучно сел.
Вылез из самолета, вижу: из села со всех ног несутся ребятишки. Первыми подбежали два загорелых пионера. Спрашиваю:
– Есть ли тут поблизости телефон?
– Есть! – радостно отвечают они. – Видите дом с красной крышей? Это сельсовет. Оттуда можно позвонить.
Около сельсовета я встретил двух девушек. На вид им было лет по шестнадцать-семнадцать, не больше. Одна – светлая, с широко открытыми серыми глазами на круглом полудетском лице – спросила меня:
– Вы в сельсовет, товарищ летчик?
– Да. Хочу позвонить в свою часть.
– А как вы сюда попали? – Ее лицо стало строгим и немножко важным.
«Какие дотошные девчонки! – раздраженно подумал я. – И что им за дело? Нашли время допрос снимать!»
Но я ответил спокойно и даже шутливо:
– Вы же видели: самолет сел на вынужденную…
– А вы не сердитесь, – ответила другая. – Сами понимаете – война…
В это время снова вмешалась решительная девушка с детским лицом и категорически предложила:
– Предъявите документы!
– А вы, собственно говоря, кто будете?
– Председатель сельсовета!
Признаться, я чуть не ахнул вслух. «Да, – думаю, – вот что делает война… Ведь это же еще школьница, а на такой важной выборной должности…»
Пока я с сожалением смотрел на этого председателя, девушки рассмотрели мои документы.
Тут одна говорит другой:
– Шура, ведь это же товарищ Водопьянов!
Вижу, мой председатель немного смутился, но достоинства не теряет и говорит мне спокойно:
– Пойдемте, я позвоню сама. Телефон у нас капризный – не всех слушается.
В часть мы дозвониться не сумели, но сообщили о вынужденной посадке секретарю райкома.
Он прислал за мной машину, и, оставив самолет под охраной колхозников, я уехал.
Но мое знакомство с председателем сельсовета на этом не кончилось.
На другой день я вернулся за самолетом. Меня ждали. В клубе было празднично убрано. Колхозники попросили меня рассказать, как воюют наши летчики.
Потом Шура Савёлова, как настоящая хозяйка, стала меня знакомить с сельским, как она сказала, активом.
– Вот наш секретарь сельсовета, – подвела она меня к почтенному старику с длинной бородой, похожему на старую икону. – А вот наши председатели колхозов и члены правления, – представила она мне других.
Все чинно кланялись мне, я – им.
Потом я увидел в стороне группу смеющихся девчат. Шура подводит меня к ним:
– А это наши лучшие колхозные бригадирши.
Бригадирши сделали серьезные лица и торжественно протянули мне руки.
Но вот перед нами сидит на лавке, как воробьи на телеграфном проводе, целая стайка подростков.
– Это, – сказала Шура, – молодые помощники механиков и трактористов.
Батюшки ты мои! У этих трактористов ноги висят в воздухе, до полу не достают…
Глубокая горечь охватила мою душу: вот, думаю, что сделала война… Признаться, мне было от души жаль эту молодежь, на плечи которой легла столь ранняя ответственность.
Но чем дольше и внимательнее присматривался я к молодым колхозникам, чем больше разговаривал с ними, тем на душе у меня становилось радостней и легче. Сознательно, с огромной любовью трудились они для своей Родины.
– Мы так считаем, – сказал один парнишка, – что каждый мешок зерна – это лишняя бомба на врага. Правильно? Или, может, два считать надо?
Мы долго дружески беседовали с колхозниками. Старики очень хвалили председателя сельсовета.
– Молода, а толкова, – говорили они солидно. – При ней у нас сельсовет лучшее место в районе занял. А ведь только в прошлом году школу окончила…
Я все с большим уважением смотрел на эту девушку, которая заставила людей намного старше ее не только полюбить, но и уважать себя.
В тот же день я побывал в гостях у Шуры Савёловой. Она жила одна. Отец ее и три брата были на фронте.
В домике оказалось очень чистенько, уютно. На столе еще лежали ученические тетради Шуры. Но теперь я уже не относился недоверчиво к тому, что «школьным духом пахнет». Мне это уже нравилось.
После победы я поехал посмотреть, как живут и работают мои знакомые колхозники.
