Решение приняли сразу. Городские подпольщики достали бланк штадткомиссариата. На бланке напечатали предписание директору банка сдать все ценности предъявителю сего, гауптману Фогелю, под расписку для доставки в Южнобугск. Печать на документе мне не понравилась, зато удостоверение Фогеля — подлинное. Этот Фогель шел сорок седьмым номером в счете мести Голованова.
Ночью партизаны Запашного захватили в земхозе старенький «фольксваген». За руль сел Алешка Чижик. Не впервой он играл роль немца-шофера. Форма покойного Фогеля сидела на мне не очень ладно, но на подгонку не хватило времени. Голованов изображал фельдфебеля, а трое партизан — охрану.
В десять часов утра «фольксваген» лихо подкатил к особнячку с решетками на окнах. Полицай у входа отдал честь. Двое «солдат» остались у парадной двери. Я предупредил их:
— Если придет какой-нибудь посетитель — впускайте.
В конторе пахло кофе и сургучом. Директор банка, аккуратненький господинчик с розовыми щеками, прихлебывал кофе из чашечки. Двое писарей торопливо опечатывали папки. Директор был немало удивлен. Накануне он получил приказ подготовить ценности и бумаги к часу дня. Ввиду важности поручения их должен был принять лично помощник начальника городского СД Шоммер.
— Но сейчас только пять минут одиннадцатого, гepp хауптман, — суетился директор, расплескивая кофе.
— Положение изменилось. С минуты на минуту сюда может нагрянуть целый полк партизан.
— Но как же быть? Приказано сдать деньги герру Шоммеру.
Я наклонился к директору и доверительно шепнул на ухо:
— Шоммер выехал на рассвете и был убит по дороге.
— Боже мой, какой ужас! — Он допил кофе и засеменил к телефону. — Сейчас позвоню в городской банк.
— Бесполезно, связь нарушена. Мы не могли дозвониться.
Писаря поливали папки сургучом, хлопая печатью куда попало.
— К черту папки! Упаковывайте деньги!
У меня были все основания торопить их. Бальдур мог явиться и раньше часа дня, если обнаружится обрыв связи.
Когда пачки марок и карбованцев уложили в кожаные мешки с металлическими затворами, директор проставил сумму в расписке. Тут в контору вошел посетитель. Он был один, и мои ребята пропустили его. Голованов уже взялся за кобуру, но я мигнул ему и вскинул руку в фашистском приветствии:
— Хайль Гитлер! Чрезвычайно рад нашей встрече, герр Вегнер!
Он, несомненно, знал, что Пацько из ландвиртшафтс-комиссариата оказался не тем, кем его считали.
— Да, мы, кажется, знакомы, герр… — Вегнер запнулся. — Я, видите ли, хотел внести деньги на счет сахарного завода за поставки интендантскому управлению.
— Никаких платежей сейчас! — закричал директор. — Видите: деньги сданы. В любой момент тут могут появиться партизаны.
Вегнер, конечно, понимал, что он влип в опасную историю, и все-таки чувство юмора взяло верх. Он сказал директору:
— По-моему, они уже очень близко. Вряд ли вы успеете…
— Что за неуместные шутки! — возмутился директор, лихорадочно тыча в карман мою расписку.
Я согласился с директором:
— Шутки действительно неуместные, герр корветен-капитан, но вы мне нравитесь!
— Благодарю вас! — Он протянул руку. — Прощайте. Моя тыловая служба кончается.
Этот немец действительно был мне симпатичен, Знакомство со мной может дорого ему обойтись. Я сказал директору:
— Лихой офицер! Мы с ним здорово заправились коньяком, пока мне заправляли машину в имении его сестры.
Вегнер ушел, а еще через несколько минут мешки с деньгами и опечатанные папки были погружены в «фольксваген». В двенадцать часов без пяти минут мы выехали на Киевское шоссе. Солнце светило по-весеннему, комья мокрого снега взлетали из-под колес.
— Надо было все-таки подшить к делу этого фрицевского моряка и директора тоже, — с сожалением заметил Голованов.
— Директору дадут и без нас, Вася. А тот офицер, кажется, начинает кое-что понимать.
Борт о борт с нами, по направлению к Королёвке, промелькнула встречная машина. Я успел заметить сидящего рядом с шофером Бальдура.
— Он нас не видел, — сказал Чижик, сворачивая на крепкую лесную дорогу.
— Все равно бы не догнали, — сказал я, — да и в лес они сейчас не сунутся.
— А жаль! — Голованов закрыл глаза и откинулся на заднее сиденье.
— Не огорчайся, Вася! Мы еще встретимся с господином Шоммером.
Прогрохотал и ушел на юг партизанский рейд, оставляя за собой сожженные комендатуры, взорванные мосты и простреленные серые каски в непролазной грязи сельских дорог. Немцы вздохнули с облегчением, но скоро поняли, что они уже не хозяева в селах, потому что бикфордов шнур рейда бегучим огнем поджег весь горючий материал даже в тех местах, где и не слыхивали о партизанах. Теперь повсюду действовали местные группы патриотов, поднятые цоканьем копыт и звоном трензелей партизанской конницы.
Большая часть отряда Запашного ушла в степи, влившись в одну из партизанских бригад. Сам он остался с одним взводом. Скоро соберется вокруг этого ядра новый отряд.
Из письма Черненко я узнал о переменах в городе.
