— В четыре часа будем в Южнобугске, — сказал начальник штаба.
— И простоим до вечера, — проворчал Раухенберг.
— К сожалению, эксцеленц, — ответил начштаба, — график спланирован так, чтобы возможно меньше двигаться в дневное время.
— Его составляли вы, — сказал Раухенберг. — Мы уже оценили вашу осторожность в Африке, когда танки подошли к линии Марет с опозданием на сутки. Примите меры для сокращения стоянки.
Вероятно, я выбрал неподходящее время, чтобы попросить разрешения отлучиться в Южнобугске за новым обмундированием.
— И повидать какую-нибудь даму? — ехидно спросил командующий.
— Вы видите насквозь, эксцеленц, но главное — обмундирование.
Раухенберг угадал. Мне необходимо было повидать именно женщину. Мы прибыли в Южнобугск на рассвете, а в восемь часов я уже завтракал в офицерской столовой на вокзале. Софранская сама подала мне кофе. Вместе с чаевыми она получила записку: маршрут эшелонов и время прибытия на станцию Ворожба.
— Ваш чемодан здесь, у меня, — шепнула Дарья Денисовна, — а летняя форма СС будет через час.
— Добро. Через два часа — здесь.
Конечно, я не собирался ехать с Раухенбергом на фронт. Связи с Центром у меня не будет, даже если удастся продержаться некоторое время под именем Шоммера. Я решил остаться в эшелоне до его отправления, чтобы попробовать узнать количество боевых машин и время их выхода на рубеж сосредоточения. Потом, не появляясь в городе, сяду на первый же поезд, идущий на юг, и в качестве корветен-капитана Вегнера приступлю к выполнению моей главной задачи. Ее никто не отменял. Явки в Новороссийске указаны, а личное дело, наверно, уже там.
Эти планы нарушил начальник контрразведки. Я не смог прийти к Софранской через два часа, потому что полковник Траумер вызвал меня к себе, и, хотя разговор шел в непринужденной форме, было ясно, что это проверка.
Траумер уже успел связаться с южнобугским отделом службы безопасности. Он сказал, что обо мне сложилось наилучшее мнение, и вдруг огорошил неожиданным вопросом: знаю ли я об исчезновении машины, на которой приехал в Меринку.
— Как? Пропала?! Там были отличные люди. Боюсь, машину перехватили партизаны на обратном пути.
После этого разговора надо было уходить отсюда немедленно. Я вышел на перрон. Платформы, товарные вагоны… Обойду поезд с хвоста — и прощайте эксцеленц!
Погрузка снарядов заканчивалась. Раухенберг торопится. Эшелон уйдет раньше назначенного срока.
Сзади послышались торопливые шаги. Меня догонял адъютант:
— Герр оберштурмфюрер!
Может быть, он следит за мной? Сейчас нужны выдержка и полное спокойствие. Я остановился.
— Вас хочет видеть шикарная дама, — сказал он.
— Кто она такая?
— Не знаю. Важная особа. Ее провожал комендант станции.
К нам шла по перрону высокая блондинка в белом костюме, с букетом роз. Эта девушка с розами показалась мне страшнее целого батальона эсэсовцев. Эвелина фон Драам! Официантка Надя говорила, что она должна приехать. Успела все-таки!
Эвелина приближалась. Я пошел ей навстречу:
— Добрый день, фройляйн фон Драам!
— Простите, не припоминаю…
— Друг вашего жениха, — сказал я очень тихо и, почтительно взяв ее под руку, повел в сторону от офицеров. — Бальдур поехал в город. Он будет ждать вас в отеле «Риц».
— Ничего не понимаю! В отеле еще вчера я узнала, что он уехал. Позвонила на службу — послали сюда, на вокзал, а тут указали в ту сторону, где стояли вы!
— Все верно. Бальдур встретил вчера генерала и с эшелоном приехал сюда. Выяснилось, что поезд задерживается, и он…
— Решил уехать в город? Вы что-то путаете!
Я стоял на своем:
— Фройляйн, не теряйте времени. Бальдуру хотелось провести с вами время в отеле, а не тут, среди солдатни. И я его отлично понимаю. Он поехал обеспечить номер и заказать обед.
Она наконец улыбнулась:
— Благодарю вас. Сейчас снова позвоню в отель.
Я поцеловал ей руку и получил белую розу из букета.
— Простите, фройляйн, не могу проводить вас. Служба!
Эвелина пошла к станционному бараку, а оттуда уже бежала ко мне девушка-судомойка. Она несла знакомый фибровый чемодан. Вероятно, Софранская подумала, что я не могу вырваться, и послала мне форму СС вместе с вещами Вегнера. Это была серьезная ошибка, потому что у меня оставалось всего несколько минут, пока Эвелина говорит по телефону.
— Ваши вещи, господин офицер! — Запыхавшаяся девушка поставила передо мной чемодан, а в конце перрона появился комендант станции, который безусловно знал Бальдура в лицо.
Вместе с ним шел начальник штаба Раухенберга.
Я пошел в обратную сторону и снова столкнулся с адъютантом, устроившим мне свидание с Эвелиной. Он хитро подмигнул мне:
— Почему она покинула вас и унесла с собой букет?
— Узнала об одной интрижке. Потом расскажу.
— Непременно! За рюмкой коньяка. Эй, ты! — окликнул он солдата. — Отнеси чемодан оберштурмфюрера в четвертый вагон! — Услужливый адъютант вырвал чемодан у меня из рук и отдал его солдату: — Побыстрей! Мы скоро тронемся. Четвертый вагон.
Солдат унес чемодан, а мне пришлось идти за солдатом, вернее, за вещами и документами Вегнера, чтобы они не уехали на станцию Ворожба.
