Не успел боец это договорить, как на позицию запрыгнул сам «Викинг», легко раненый в руку.
- Это я. Рация, кстати, работает.
- Отлично! Что с тобой?
Мы обменялись взглядами, и, видимо, в моем отразилось разочарование по поводу его ранения.
- Легкое. Я быстро вернусь. Может, через неделю, - ответил «Викинг», немного оправдываясь.
- Давай.
Внутренне я смирился с тем, что дальше все будет на мне, и кивнул на пленных.
- Забери этих.
«Викинг» увел ВСУшников, а я связался с командиром и доложил о захваченной рации.
- Есть у тебя кто-то, кто на «мови розмовляе добре»? -спросил Крапива почти без акцента.
- Леха «Топор»! Он местный, с Ясиноватой. Украинский знает.
- Сажай его на станцию и пусть слушает и записывает. Все важное сразу передавай мне.
«Топор» прибежал ко мне с дальнего блиндажа и сел слушать и переводить разведданные. Пока украинцы не поняли, что рация у нас и не перепрошили ее, мы смогли узнать много полезного. Когда мы включили станцию, стало понятно, что основным связующим звеном была женщина с позывным «Бланка». Она принимала информацию у одних и тут же пропадала, видимо, переходя на другой канал. Когда она возвращалась в эфир, она передавала информацию и приказы от их командования. Леха «Топор» тут же переводил мне, что она говорила, и я фиксировал это.
Несмотря на то, что наша позиция была на второй линии обороны, она постоянно подвергалась обстрелу. За время нашего штурма «Пегас» засек и отметил девять огневых точек противника. Это были пулеметы, установки АГС и «Сапог». Больше всего их было на позиции «Остров», которая находилась в четырехстах метрах от заправки, ближе к Бахмуту. Часть огневых точек находилась в конце этого рва, где у украинцев был еще один мощный опорник.
- Ну что там нового, Леха?
- Тишина пока. Ничего важного.
- Не устал ты воевать еще? С четырнадцатого воюешь.
- Да я привык. И война, она же засасывает. Тут же мир простой и понятный. Тут мы. Там они. Тут свои, там чужие. Здесь стой, а туда стреляй, - показал Леха в сторону Бахмута. - Вот и все. А на гражданке сложно все. Я, когда уволился, в Донецке что-то не нашел себя.
- А зарплата какая у вас была в ДНР?
- Триста баксов.
Леха заулыбался.
- А сейчас, - поделил я мысленно нашу зарплату на курс доллара, - две триста! Семикратный подъем! Это реальный рост!
Я улыбнулся.
В рации опять послышался мелодичный женский голос, переливающийся как журчание воды в ручье. С того момента, как я покупал продукты в магазине Луганска, я не видел женщин и не слышал их голосов. Ее сексуальный голос рождал вожделение и желание. Да, это была девушка, которая воевала с нами, но ее трудно было воспринимать как опасность и врага.
- Так. Эта «Бланка» ведет переговоры с командиром минометного расчета...
На тот момент она уже назвала нам около пятнадцати позывных, среди которых было несколько командиров.
- Тшшш! - зашипел Леха, внимательно вслушиваясь в переговоры. - Они, короче, говорят про какого-то «двадцатого», который «поранений важкый». Она требует срочно прислать эвакуацию!
- Куда? Говорит куда?
«Топор» прилип к рации, заткнул себе второе ухо пальцем и сморщил лицо от напряжения.
- Они направили пикап на их точку эвакуации для вывоза этого хера. Координаты... «Икс-Игрек»...
- «Крапива» - «Констеблю»? У нас тут какой-то важный гусь нарисовался!
Я передал координаты командиру.
- Как только они его погрузят, туда нужно срочно ударить.
В таких случаях у меня включался инстинкт охотника. Адреналин и желание победить вызывали приятный мандраж во всем теле. Это передавалось всем. Я неоднократно видел этот охотничий инстинкт в украинских и наших роликах.
- Есть! Прямо в пикап! Давайте еще! - радовался «Пегас», когда артиллеристы «Горбунка» накрыли точку эвакуации.
Отлично отработали.
Я одновременно и хотел слушать, что говорила эта «гарна дывчина “Бланка”», и вынужден был работать на двух станциях, руководя отделением.
- «Бланка»? У нас двадцать пьять амэриканьцев «трыста». Шо маемо робыты? - доложил ей один из командиров.
- Слыхал, «Топор»? Американцы! Это же круто.
Прослушивание их эфира помогало понять противника и посмотреть на эту войну его глазами. Междоусобная война проходила впервые за последние сто лет. В Великую Отечественную нашей армии приходилось воевать против власовцев, или гонять по Волыни остатки украинских националистов. Но такого масштабного противостояния не было со времен Гражданской войны. Беспощадное сражение за идеи - это не война по национальному признаку, это война умов. Как война между Севером и Югом в США. Как религиозные войны между католиками и гугенотами.
