- Когда «Макса» затрехсотило, я на его место поставил «Прапора». Потому что он был не просто храбрым, а безбашенным! В хорошем смысле этого слова. Ребят нужно было доставать. Но, когда мы пробовали, ранило троих: «Макса», «Бриза» и «Анжу», которому порвало щеку.
- Нифига себе! Лехе тоже щеку расхерачило.
- Я помню, как он сидел передо мной с разорванной щекой и спрашивал: «Кто нас туда послал? Зачем мы это делали?». Ясно, кто... - скривился «Бас». - И мы с «Прапором» стали решать, как их доставать оттуда. Мы понимали, что есть два варианта: раннее утро и поздний вечер во время собачьей вахты -когда спать больше всего хочется. Когда ты стоишь на фишке целый день, к этому времени глаз замыливается, и ты хуже соображаешь. Мы сначала сходили туда вечером, чтобы посмотреть, где они примерно лежат. И решили, что лучше забирать их рано утром. Вариант был только один. Нужно было действовать по принципу «Наглость - наше счастье». «Макс» проверил их, и стало ясно, что они не заминированы. Нужно было просто забежать туда, схватить их и вынести под носом у хохлов. Я попробовал пойти сам, но мне приказали сидеть, как командиру на месте. «Прапор» взял четверых бойцов и утром выдвинулся на позицию перед заправкой. Решили, что два человека потащат по одному бойцу, и один был на подстраховке.
- Вот ты дотошный... - стал я терять терпение от длинной преамбулы «Баса». - Дальше-то что?
- Случилась такая картина.
Серега выдержал секундную паузу, как народный артист Лановой.
- Раннее утро. Украинцы не успели продрать глаза, как туда выскочило пять оленей! Схватили наших и ускакали, под их бурные аплодисменты. «Прапор» успел еще оббежать вокруг заправки и схватить чей-то сброшенный бушлат, думая, что это «двухсотый».
- Спринтеры-самоубийцы! Но талантливо. А все почему? Потому что командир все грамотно спланировал! - радовался я за него. - Ну и «Прапор», конечно, герой!
- А как он с ребятами пролежал четырнадцать часов под обстрелом через несколько дней после этого, ты знаешь? Вот там действительно героизм, как в кино.
- Рассказывай.
Пока «Бас» мне рассказывал эту простую окопную правду, мое настроение поменялось с минорного на воодушевленное. С такими людьми нельзя проиграть этот матч. «Мы еще на-пинаем этим “жовто-блакытным” в их ворота. Тут уже вопрос принципиальный, кто кого!», - подумал я.
- «Прапор», конечно, когда пришел, такой жесткий был. «Макс» его хоть и хвалил, но он успел посраться за пару дней со всеми.
«Бас» неодобряюще покрутил головой.
- Я ему говорил, ты будь умнее. Находи там общий язык с коллективом. А в остальном он действительно доставал «двухсотых» из таких мест, просто нереальных.
- А про эти четырнадцать часов?
- Так вот... Это было левее заправки. Во рву, который был со стороны украинцев перекрыт колючей проволокой.
- Откуда нас сука выбила! - опять разозлился я.
- И за этой проволокой на «открытке» лежали трое наших пацанов. Их положило, когда вы там штурмовали. «Птица» требовал, чтобы вытащили их. Они - «Прапор» и «Дилемма» -накрыли колючку бушлатами и перелезли на «открытку». Андрюха пополз дальше. Сам, под обстрелом. Это был подвиг. Он цеплял их кошкой и отползал. «Дилемма» сдергивал их кошкой. Они умудрились двоих через проволоку перетащить. По ним начали стрелять, и они укрылись в воронках и пролежали там четырнадцать часов. А эти, кто туда привел их... проводнички... - начал злиться «Бас», закипая, как самовар, -Спрятались, и хер их найдешь. Знал бы позывной, я бы, конечно, спросил с них по-человечьи. Так кто ж признается? Башка-то дорога. Мыши!
Он смотрел в огонь буржуйки и вновь переживал происходящее.
- Все четырнадцать часов я ходил как по раскаленным углям, пока они оттуда не выползли. «Птица» говорил по рации, что они там, где-то спрятались и спят.
Серега чуть не задохнулся от праведного возмущения.
- Какой, сука, спят? Люди в поле! Поспи, сука, в поле, когда по тебе миномет херачит. Воланчики с ВОГов.
- Дааа... - только и смог я добавить.
Пролежать четырнадцать часов на «открытке» под минометным обстрелом - это просто фантастическое везение.
- А третьего долго не могли найти. Нашли в двадцати метрах от того места и тоже вытащили. Я понимал, что «Прапор» смелый человек, но это был исключительно героический поступок! После этого я стал его даже придерживать, чтобы он не перся куда не попадя. И вот тебе раз!.. Найди такому замену...
- Хорошо, что живой, - попытался я утешить его. -Глядишь, еще вернется.
- Хорошо бы.
- Тебе бы заместителя завести. Не вывезешь ты такого накала.
- Пока вывожу, а там посмотрим.
Мы допили кофе, и я пошел дальше в штаб, чтобы понять, что делать дальше.
Я слышал по рации и видел воочию, что командир переживал наши неудачи как личные. На него давили сверху и ставили сроки, и, пока мы были на одной линии с соседями, ситуация была под контролем.
- Ладно, «Констебль», как там пел в своей песне Бармалей?
«Крапива» подмигнул мне.
