- Ты чего встал? Садись на диван, - сказал мне командир.
- Да я весь в грязи. В кузове ехал. Я лучше на пол присяду.
- Не гони. Пошли поговорим в комнату.
Командир выделил помещение, которое про себя я называл «комнатой психологической разгрузки». Здесь, в частности, стоял телевизор, по которому шло два русских канала,
- Знакомься. Это журналисты с телевидения.
Про «Вагнер» снимают сюжеты, - указал мне командир на двух человек, которые сидели на диване. - На нас сейчас мода. Единственное подразделение, которое наступает и берет города.
При нашем появлении журналисты встали и с интересом стали рассматривать меня и мою экипировку. Ни один из них не был похож на журналиста. Это были крепко скроенные парни в хорошем обмундировании, больше похожие на спецназ ВВ. Только вместо автоматов они вертели в руках аппаратуру для съемки.
- «Констебль». Командир... Начальник штаба третьего взвода, -поздоровался я с парнями и протянул руку.
- Александр, - представился один из них. - Журналист новостного канала. Хотел бы взять у тебя интервью и поехать с тобой на передовую, чтобы осветить вход в Артемовск.
- Пока там жарковато. Только вчера вклинились. Нужно подождать немного, чтобы поспокойнее было. Можно там у стелы с надписью Бахмут поснимать. Только быстро и вечером, или рано утром. Когда «птицы» не летают и снайпера слепые.
- Да нам не привыкать.
- Как командир скажет, - ответил я и умоляюще посмотрел на командира.
- Ладно... Решим. «Констебля» нужно отпустить. У него там все в разгаре, - поддержал меня «Крапива». - Мы все обязательно снимем. Пока тут и подумаем, как вас туда отправить. А пока можете с ним записать короткое интервью. Он у нас тут с первого дня воюет: коммерсант и психолог по совместительству, - съязвил командор.
После короткого интервью я попрощался с ребятами и засобирался назад.
- Будешь ехать, яблок возьми, - сказал мне «Крапива» и кивнул на пакет с пятью яблоками. - Телевизионный подгон.
- Ничего себе какая роскошь! Возьму пару. Для себя и Володи.
- И вот еще что. Вот тут и тут, - командир показал мне точки, где лежали наши «двухсотые», - тут укропы по данным разведки вдоль дороги установили ОЗМ-72. Встречал такие мины?
- Конечно. Самая страшная противопехотная мина. Срываешь растяжку, и она, выпрыгнув из стакана на полметра верх, разрывается и выбрасывает пять тысяч осколков в радиусе пятидесяти метров.
- Предупреди своих, когда брать эту улицу будете.
Попрощавшись с командиром, я пошел к «Птице», чтобы отдать ему новые списки личного состава. В тот же момент на доклад по рации вышел командир группы, которая держала крайний дом.
- «Констебль» - «Ньютону»?
- Как дела «Ньютон»?
- Да как... Нет ума - штурмуй дома! Нормально дела. Дом за нами. В подвале шестнадцать гражданских. Несколько мужчин. Женщины и дети. Куда их девать-то? Тут пулемет лупит, хер голову поднимешь.
- Откуда они там?! - опешил я. - Забери у них телефоны. Ночью попробуем вывести их. Только перед выходом мужчинам руки свяжи... Объясни, что такие правила и, как только их выведут, мы их развяжем. Что такая предосторожность.
- Принято.
- А чего они не ушли-то?! Там же убить могут. Как они там оказались?! - стал нервничать я.
- Говорят, идти некуда.
В Чечне я никогда не встречался с гражданскими, которых выводили из-под обстрела или из подвалов. Мы воевали в горах и окопах. Эта встреча для меня должна была стать первой. Я не понимал, что это за люди, как они к нам относятся, и нервничал по этому поводу. Я не знал, как себя с ними вести. О чем говорить, а о чем нет. И поэтому решил действовать по обстоятельствам.
- «Констебль», - вышел на меня по рации «Ньютон», когда я уже подъезжал к «Аиду». - Мы их вывели, но в процессе... снайпер застрелил нашего парня.
- Сука. А мирные?
- Все живы. На базе сидят. Ждут, что дальше.
- Мужчин досматривали?
- Да. Следов от броников и автомата на теле нет. Они тут все родственники, так что шпионов среди них нет.
Первой, кого я увидел, была женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой. Она была небольшого роста, с простым славянским лицом и голубыми, почти прозрачными, глазами.
- Здравствуйте, - просто сказала она. - Это вас мы ждем, чтобы нас отправили дальше?
- Доброй ночи, - сказал я и запнулся от нахлынувших чувств. - Видимо, меня. Я командир «Вагнера».
К нам стали подходить все оставшиеся мирные. Тут были девушки, взрослые мужчины с женщинами и маленькие дети, закутанные, как луковицы, в одежду, одетую одна на другую. Они все смотрели на меня и ждали, что я решу. Я на автомате залез в карман, достал оттуда яблоко и протянул девочки лет шести, которая стояла впереди своей мамы - молодой и красивой женщины с волосами, собранными в узел.
- Держи, - сказал я и протянул ей свое яблоко.
Она оглянулась на мать. Та кивнула ей, и она взяла яблоко.
- Спасибо.
