Коссовски встал, пропустил новичка вперед и тоже вышел из палатки. На аэродром возвращались истребители. Они показались из-за невысоких холмов. Шли вразброд. Двукрылые "хейнкели", похожие на майских жуков. Разгоняясь на планировании, они заходили на посадку и, приземляясь, делали "козла" {Делать "козла" - на жаргоне летчиков: неправильно садиться. Самолет, не совсем погасив скорость, при соприкосновении с землей подпрыгивает, делает "козла".}.
- Пилоты измотаны боем, - проговорил новичок.
- Такое и вам предстоит, - усмехнулся Коcсовски.
- Благодарю вас, господин Коссовски. Ни о чем так не мечтаю, как побывать в настоящем деле.
Один из истребителей с дымящимся мотором косо промчался по аэродрому, сбил крылом пустую бочку из-под бензина, развернулся, взвихрив пыль, и замер. Техники бросились к самолету. Пилот поднял на лоб разбитые очки, расстегнул привязные ремни, попытался встать, но не смог.
Гехореман, растолкав остальных, вытащил его из кабины:
- Опять вы лезли в самое пекло!
- Красные ощипали меня, как гуся, - вяло пробормотал пилот, стягивая шлем с большой мокрой головы.
Толпа окружила его, но, когда подошел Коссовски, техники расступились.
- Что случилось, Альберт? - спросил Коссовски.
- У красных тоже появились бипланы. Мы сначала думали, что это макаронники на своих "фиатах", а это были республиканцы. Хватились, но поздно. Задали они нам головомойку. Едва ноги унесли.
- Вы родились в сорочке, - проговорил новичок, рассматривая пробоины.
Летчик оглянулся и вдруг раскинул руки:
- Пауль! Глазам своим не верю! Откуда ты?
Новичок и пилот стиснули друг друга в объятиях.
- Вы знакомы, Альберт? - удивился Коссовски.
- Еще со Швеции, Зигфрид! - ответил летчик радостно. - Дети рейха собираются вместе!..
Глава первая НАКАНУНЕ ЭРЫ
В марте 1939 года была решена судьба Испанской республики. На Пиренеях воцарился Франко. Все приличные люди разъехались по курортам. Модным считалось Средиземное море. О политике уже не говорили. Политика приелась. Фашисты? Геринг на яхте плывет по Рейну. Гейдрих фехтует в Антверпене. Гиммлер собирает астрологов... Светские люди. Тишина. Душно. Респектабельная Европа купалась, томилась, лелеяла равновесие.
Но свастика напрягала щупальца. Фашизм ковал цепи для глобуса. Готовились к новым войнам фельдмаршалы и фельдфебели, фюреры и гаулейтеры, банкиры, промышленники, инженеры...
- 1
В солнечный и тихий день 30 июня 1939 года над бетонной полосой испытательного аэродрома в Ростоке пронесся с необычным свистом маленький самолетик. Он только взлетел и сразу пошел на посадку. Свист как будто захлебнулся. Кончилось топливо.
Из тесной кабины выбрался летчик, сорвал с головы шлем и ударил им по фюзеляжу.
- Я жив! - закричал он подбегающим техникам и механикам.
Тут же по полевому телефону набрали номер главного конструктора.
Хейнкель схватил трубку:
- Ну как, Варзиц?
- Я рад сообщить вам, доктор, что ваш "сто семьдесят шестой" впервые в мире совершил ракетный полет!
- Как вы себя чувствуете?
- Я жив, жив!
- Сколько вы продержались, Варзиц?
- Пятьдесят секунд.
- Я немедленно сообщаю в Берлин, Варзиц. Приготовьте самолет к двум часам.
Хейнкель быстро связался с отделом вооружений министерства авиации и попросил соединить его с генерал-директором люфтваффе {Люфтваффе военно-воздушные силы фашистской Германии}, старым своим другом Эрнстом Удетом.
- Дорогой генерал! - воскликнул он, услышав в трубке ворчливый голос Удета. - Я поднял свой "сто семьдесят шестой" в воздух! Очень прошу вас сегодня же посмотреть на него в небе.
- Зачем спешить, доктор? - спросил Удет недовольно, но тут знаменитый пилот, очевидно, понял нетерпение Хейнкеля и, помолчав с минуту, бросил: Ладно. Ждите.
Во второй половине дня Варзиц еще раз поднял свой маленький самолетик.
Машина с короткими, будто срезанными крыльями, на маленьких, как у детской коляски, шасси взвыла так оглушительно, что механики зажали уши. Огнедышащей ракетой "Хе-176" пронесся по аэродрому и взмыл вверх.
Эрнст Хейнкель, владелец и главный конструктор всемирно известной фирмы "Эрнст Хейнкель АГ", не мог скрыть своего торжества. Его реактивное детище первое в Германии - увидело наконец небо. Он был настолько захлестнут ощущением удачи, что не заметил настроения Эрнста Удета.
Удет, хмурясь, слушал Хейнкеля и позевывал. Прославленный ас первой мировой войны уважал доктора и обычно подолгу беседовал с ним о разных авиационных проблемах. Но на этот раз он, ведающий новым вооружением люфтваффе и теснейшим образом связанный с авиапромышленниками, не хотел понять Хейнкеля, который расхвастался этим маленьким, ужасно свистящим попрыгунчиком.
Было жарко и душно. Удет изнемогал. На крепких, коротких ногах он прошелся по полосе и оглянулся на Хейнкеля. Но Хейнкель, сверкая единственным глазом, любовался полетом своего самолета. Своего. А Удет отвечал перед Герингом за оснащение всего военно-воздушного флота, и для него одного рейхсмаршал придумал и форму, и редкостный чин генерал-директор люфтваффе.
