Об Афганистане в среде военных ходило много слухов. «Красная Звезда» печатала заметки о дружбе местного населения с воинами-интернационалистами и о злобных происках контрреволюционеров, поддерживаемых западными милитаристами. Журнал «Авиация и космонавтика» писал статьи о мирном труде советских вертолетчиков, которые доставляют продукты и медикаменты в отдаленные горные селения. Но на последних страницах этого журнала все чаще печатались материалы на тему: «Переносные зенитно-ракетные комплексы в армиях капиталистических государств». А это уже наводило на определенные размышления… Официальным публикациям не сильно верили.
Еще более недоверчиво воспринимались немногочисленные рассказы побывавших в Афгане офицеров. Они рассказывали об атаках душманских караванов с оружием, о горящих автоколоннах, взорванных бензовозах на перевале Саланг. Рассказывали о том, как «духи» пытают наших пленных, о том, что делают с пленными моджахедами наши десантники. Как утюжат гусеницами БМП горные кишлаки. И многое, многое другое… Разговоры эти происходили после изрядного количества выпитой водки и под большим секретом, чтобы, ни дай Бог, не узнали особисты или политотдел.
Много летчиков со всех частей Союза писало рапорта с просьбой об отправке в Афганистан. Егор стремился в Афган, чтобы стать настоящим боевым летчиком, научиться побеждать в настоящем, а не учебном бою. Но начальство систематически «жало» рапорты — хорошие пилоты нужны были и здесь. Но ни Егор, ни Сергей не теряли надежды.
Яичница была съедена, посуда вымыта. Егор стал одеваться.
— На тренировку? — спросил Серега.
Егор утвердительно кивнул головой. Тренировки по рукопашному бою, которые проводились два раза в неделю, выматывали душу и тело. Но, как ни странно, после них Егор чувствовал бодрость и прилив сил, тело становилось легким, словно пушинка, а мысли становились ясными и четкими.
— А я сейчас к Лене, — мечтательно сказал Сергей.
— Развратник, блин, — шутливо отозвался Егор.
— Завидуй-завидуй, — ответствовал друг.
— Приказываю! Заступить на защиту воздушных рубежей Советского Союза!
Ветер колышет красное знамя на флагштоке. Под ним стоят четверо в летных комбинезонах, меховых куртках и летных шлемах — дежурное звено. На них возложена огромная ответственность, дающая им исключительные права. Их лица сейчас суровы, в глазах читается готовность к действию.
— Задача ясна? — голос командира сейчас под стать холодному ветру.
— Так точно!
— Р-разойдись!
Глухо загрохотали по мерзлому бетону высокие шнурованные ботинки. Летчики побежали к стоящему неподалеку «дежурному домику». Там личный состав дежурного звена коротал время в готовности номер два. Войдя, летчики сняли шлемы и уселись в кружок возле сдвинутого на середину журнального столика. Уютно шипел паром электрочайник.
Командир звена, капитан Сорокин, задумчиво перебирал струны гитары. Егор слушал, как он поет, и думал о чем-то своем. Два других летчика — Слава Лиходеев и Леша Овчинников играли в шахматы.
— Интересно как там погода, — поинтересовался Егор.
— Погодка замечательная, — улыбнулся капитан. — Облачность, ветер, ночью снег обещали. Так что не бойся — твой любимый «сложняк» никуда не денется.
— Ладно, я вздремну немного. Если вылет — меня нет дома, а если обед привезут, тогда разбудите, — пошутил Егор.
Дежурство шло своим чередом. Солнце уже клонилось к горизонту. Подул ветер, не дожидаясь ночи начал сыпать снег. Летчики пили чай, когда зашипел динамик принудительной трансляции: «Тревога! Боевая тревога! Цель… Наведение… Погодные условия…»
Но его уже никто не слушал. Со звоном разбился стакан, летчики мгновенно повскакивали с мест. Застегивая на ходу схваченные шлемофоны, они уже мчались к стоящим наготове самолетам.
Егор белкой взлетел по дюралевой приставной лестнице, привычно упал на сидение, пристегнулся и включился в радиосеть. Доложила о готовности первая пара. Егор нажал на клавишу СПУ:
— «Тайга», я «Сокол-15», к полету готов. Разрешите запуск.
— «Тайга», я «Сокол-18», к полету готов. Разрешите запуск. — Отозвался его ведомый.
— Я «Тайга», «Сокол-15», «Сокол-18», вам — запуск.
Мощно взрыкнула АПА[2], начал раскручиваться ротор турбостартера. За спиной летчика, балансируя на легкой стремянке, техник самолета помогает завершить процедуру запуска.
— Отсчет турбостартера!
— Два! Четыре! Шесть! Восемь! Десять! Розжиг!
Полыхнуло в камере сгорания адское пламя, забилось, запульсировало огненное сердце могучего высокоточного организма — слитых воедино человека и машины. Засветились экраны ЭВМ, ожили стрелки приборов, потек по проводам ток, зашипел в шлангах живительный кислород. Спящий дракон проснулся.
— «Пятнадцатый» запуск произвел, турбина вышла на малые обороты. Все системы работают нормально. Разрешите исполнительный.
— «Восемнадцатый» запуск произвел, турбина вышла на малые обороты. На борту порядок. Разрешите взлет.
