— Ну, так, средне, — отозвался вечно голодный Тоха. — На полведра макарон с тушенкой. А что, ты хотел шашлыка предложить?
— Я хотел предложить прямо сейчас на скотомогильник поехать, пока еще не совсем стемнело, — объяснил Леонид. — Мне при свете фонарика не очень хочется ковыряться.
— Думаю, это возможно, — сказал я. — Сейчас кого-нибудь из ребят попрошу организовать нам в столовой ужин на вынос и всего делов-то.
— Хорошо, тогда я побежал за машиной и заеду за вами на санпропускник, — обрадовался Леонид.
— Договорились!
Спустя примерно полчаса возле санпропускника тормознула потертая нива. Я забрался на заднее сидение, а Тоха устроился впереди и стал показывать дорогу. Когда мы возвращались с трактористом, я совершенно не запомнил посадки и проселочные дороги по которым мы петляли, но Антон безошибочно находил путь:
— Вон за тем столбом пойдет грунтовка направо, до посадки, а потом налево, — уверенно командовал он.
— А ты в гостинице поселился? — поинтересовался я у Леонида.
— Не, мне сразу домик выделили, — похвастался тот. — Но я семейный, жена с дочкой через неделю приедут, и еще фура с вещами.
— Мне говорили, что ты из Подмосковья, но «ховор», похоже, наш, с изящной буквой «ГЭ»? — продолжил расспросы Антон.
— Я местный, у меня родители тут, в Калининском районе, — ответил акушер. — А я в Подмосковье в аспирантуру поступил, ну и женился там же. Только вот жилья нет, живем в общаге, втроем тесновато.
— Дочка маленькая? — поинтересовался я.
— Десять лет уже, — ответил Лёня. — Она не моя, у жены «ошибка молодости». Но меня папой называет, живем нормально. А теперь вообще неплохо будет. После угла в общаге — четырехкомнатный дом со двором. Красота!
— Ох и дорого тебе этот дом может обойтись, — сказал я и принялся пересказывать всё, что нам было известно про колхоз «имени Индианы Джонса». На наше удивление, полученная информация совершенно не испугала Леонида:
— Мне Петрович уже всю ситуацию изложил даже подробнее, чем вы. Он Курдюка этого давно знает, еще с советских времен, много интересного порассказал. Мне же главное, чтобы опыты разрешили делать, а там видно будет. В Подмосковье мне ничего не позволяли, а Курдюку важнее всего, чтобы удои были и без падежа, а там хоть пятую ногу корове пришивай.
— И что ты собираешься делать? — полюбопытствовал я. — Что-то противозаконное?
— Был у меня уже один опыт, — признался Лёня. — Экспериментировал на мышах с ЛСД. Еле отмазался потом, что для науки старался. Не, теперь все легально, правда, рискованно, я вам потом расскажу, а то на ходу неудобно.
— Ты прям как наш академик-фармаколог, — ухмыльнулся Тоха. — Тот тоже все вспоминает времена, когда кокаин был разрешенным ветеринарным препаратом. Говорит, у него тогда под столом целый мешок стоял, а коровы вообще ничем не болели.
— И молоко было вкусное-превкусное, не то, что сейчас, — подхватил я.
Мы подъехали к яме скотомогильника, когда уже почти совсем стемнело. Леонид достал из багажника пару веревок и фонарь, а Антон быстро навязал петли примерно через метр, соорудив некое подобие веревочной лестницы. Закрепив ее за бампер машины, он сноровисто полез вниз. Леня закинул на плечо сумку и спустился следом, а я остался страховать наверху. Яма была глубиной метра четыре, может, больше, и некоторое время оттуда доносилась только негромкая ругань да изредка мелькал, направленный случайно вверх, луч фонарика. Потом веревка задергалась и первым выбрался Тоха, а за ним Леонид с заметно потяжелевшей сумкой на плече.
— Странные дела тут творятся, однако, — заявил Антон. — Похоже, до конца поездки придется записываться в веганы.
— Не понял, — удивился я. — В мире осталось, хоть что-то, что может испортить тебе аппетит?
— У вашей последней коровы кто-то вырезал длиннейшие мышцы спины и куски из четырехглавой мышцы бедра, — пояснил Леонид. — Куски большие, это явно не лабораторные пробы, кто-то тут бесплатным мясом решил разжиться. У некоторых, более ранних трупов, тоже заметны вырезанные куски. На земле остались следы лестницы, кто-то не спеша и обстоятельно этим занимался.
— Но трупы же плохо обескровлены, кому эта падаль нужна? — удивился я. — Это уже не говоря уже про зашкаливающую бакобсеменненость, раз его даже на санбойню не принимают.
— Ну, стейк с кровью из него вряд ли готовят, а тщательно проваренное может быть и не так смертельно, — предположил Лёня. — С чем у вас там, в столовой, борщ был?
— Свиной, кажется, — отмахнулся Тоха, — Надо будет Магнума спросить, нет ли там у них на свинарнике такой фигни.
— Кстати, да, — согласился я. — Магнум тут старожил, наверняка знает, что почем. Надо его будет про эти чудеса расспросить.
— Мне кажется, тут без трактористов не обошлось, — предположил Лёня. — Куда удобнее наверху корову разделать, а потом вниз сбросить, чем в эту вонищу лезть. Просто в последние разы отбор проб был, вот им и пришлось заморачиваться.
Внезапно у дальней посадки мелькнули фары машины, а за ней еще одной. Леонид заволновался.
