— Всем сразу будет предоставлено жилье. Одиноким один домик на двоих, а если вы семейной парой приедете, то домик сразу лично ваш. Все дома новой постройки, огород десять соток, газ и прочие удобства. Асфальт везде проложен. Тут у нас в поселке школа отличная и детсад недавно отремонтировали. Все условия для идеальной жизни! Конечно, молодой семье тяжело, ну так я выделяю подъемные — единовременно годовой оклад! А ежели вы одинокие пока, ничего. Видели, какая у нас в поселке молодежь, девчата особенно. Не чета городским! Вы на дискотеку в клуб сходите. Я из своих личных денег туда всю аппаратуру купил, лишь бы молодежи было не скучно. Сходите, сходите, надо же и отдыхать, дело-то молодое, познакомиться там, погулять, все дела. Ну, в общем, осваивайтесь, не стесняйтесь, увидите, что такое чудесное место еще надо поискать.
Он взял трубку одной из вертушек и, набрав одну цифру, произнес:
— Лидочка, принесите документы.
Через несколько секунду в кабинет вошла секретарь и положила перед каждым довольно толстый договор, набранный мелким шрифтом, и ручку. Учитывая объем около 10 листов это выглядело странным. Семен Георгиевич довольно потер руки:
— Вот, ребята, можете подписывать. Тут все учтено, все без обмана. И практика, и учеба, и жильё, и подъемные! — сделал он акцент на последнем слове. — Подписывайте и сможете спокойно работать и учиться.
Мы в молчании принялись листать бумаги, пытаясь вникнуть в запутанные формулировки. Первым опомнился Юра:
— Спасибо за столь лестное предложение. Но есть несколько сложностей. Я уже обучаюсь по целевой программе школы собаководства ФСБ. И моя работа тоже будет важна для государственной безопасности. Я, конечно, могу расторгнуть тот договор, но для этого нужно домой съездить, это так просто не решается.
— Мне нужно с родителями переговорить, я не местный и сюда изначально не планировал переезжать… — подхватил Вован.
— Да, да, — загомонили остальные. — Как без родителей, надо посоветоваться. Планы другие были, все так неожиданно…
Семен Георгиевич раздраженно нахмурился, а затем вновь натянуто улыбнулся:
— Ну, конечно, я вас не тороплю. Поработаете, осмотритесь, освоитесь. Будете хорошо работать — я вам заплачу. Две стипендии за три недели, как вам?
— А можно я тогда договор с собой возьму? — поинтересовался Юра. — Что бы изучить повнимательнее, каждый пункт.
— Нет, — рявкнул хозяин кабинета. — Это вам без надобности, вдруг потеряете. И еще, когда работать станете, будьте очень аккуратны. И коровы и оборудование дорогое, не дай бог с ними что-нибудь случится! А я за всем слежу, — он махнул рукой в сторону монитора на столе. — У меня везде камеры!
— Конечно, конечно — мягко улыбнулась Лена, моргая своими великолепными ресницами. — Мы будем очень аккуратны. А с договорами потом определимся. У меня папа очень строгий, я с ним сориться не хочу.
— Идите, работайте, и так уже утреннюю дойку тут просидели. А на счет договоров подумайте, я вас еще раз вызову в конце, потом предлагать не буду. У вас ведь сто человек на курсе, много желающих будет, — директор сделал жест рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена…
Мы вышли на улицу и остановились возле входа в контору. Выдался удивительно погожий день, ярко светло солнце и было даже жарко для конца сентября. Первым нарушил молчание Тоха:
— Экономист, а где это ты школу собаководства ФСБ нашел? И еще целевое обучение от них получил?
— Это была творческая импровизация, — ухмыльнулся Юра. — Мне показалось, этого дедушку надо было чем-то осадить слегка и я, похоже, угадал.
— А вам не показалась, что он как будто на партсобрании перед комсомольцами выступал? — заметил Вова. — Я все ждал, когда он про постройку коммунизма брякнет, было видно, что ели-ели сдерживается.
— Это все неискоренимый «совковый менталитет», — сказала Лена. — Он у старых пердунов в подкорку въелся, ничем не вытравишь.
— А мне кажется, «совковый менталитет» тут совершенно не при делах, — не согласился я. — Это просто техника манипулирования людьми, старая как мир. Сыграть на патриотических чувствах молодежи, что бы сэкономить на оплате труда. Типа, идите, вкалывайте за идею. Я уверен, что, будь сейчас на дворе 1904 год, то в кабинете висел бы портрет царя-батюшки, а втирал бы он примерно тоже самое. Разве что про святую православную церковь вспомнил бы, супротив басурманских нехристей.
— Хватит трындеть попусту, — оборвала дискуссию Беговая. — Давайте по делу. Мы сейчас здесь, уехать не можем… Значит, надо работать. Подписывать ничего не будем, но и лишние конфликты нам даром не нужны, в любом раскладе он в нашем ВУЗе имеет серьезное влияние. Пошли, показывайте ваш «чудо-комплекс», я как раз в Европу съездить хотела.
Мы пошли по дороге к комплексу. Неожиданно с боковой улицы вывернул потрепанный микроавтобус ПАЗик и остановился, поравнявшись с нами. Из него вылез Саша и еще один парень чуть постарше, очень накачанного вида.
— Закончили беседовать? — спросил Александр.
— Да, нам обрисовали радужные перспективы работы в вашей замечательной агрофирме, — дипломатично ответил Тоха.
