— Нет, я таких двинутых мозгом верующих еще не встречала.
— Они в здешних краях редки. Но ты больше ведра не таскай, ладно?
— Хорошо. Мне, собственно, у помпы ведро помогли набрать, — Фунтик убрала с лица игру чар, села рядом. — Спасибо.
— За что?
— Выспаться дал. И вообще вы на меня не орали, даже не смеялись. Даже Профессор. Я, конечно, сука тупая, крыса вороватая и шлюховатая. Но мне иногда надо выпить.
— Мы поняли. Но не одобряем. Можно было найти способ гораздо разумнее нажраться и голову себе погасить.
— Мне нельзя привыкать к удобству, — кратко сказала девица и сморгнула. — Пилот, ты ложись, со спины напряженье сниму. Там попроще, чем с головой.
Укс старался не постанывать, дверь каюты приоткрыта, да и с закрытой… слишком правильно поймут. Но как маленькие ладони могут столь безошибочно усталость с мышц снимать, да еще обходить лишние ощущения?
— Можешь стоны не сдерживать, я, наверное, всему экипажу боль разминала, тут у каждого или ноющий рубец со шрамом, или перелом старый, все покрикивали, — сказала Фунтик, оседлавшая мужскую спину. — Ахи и стоны не любовные, чего стесняться. А с ними тело лучше расслабляется.
— Боги с ним, с расслаблением, — с трудом выговорил Укс. — Я чересчур напрячься боюсь.
— Лгун. То же совсем иной стиль массажа.
— Неужели?
— Ах, ты про это… — она чуть сдвинулась бедрами. — Извини, отвлеклась.
Укс знал, что она улыбается, хотя и чуть печально. И знал, куда смотрит.
Шрамы на спине пилота были неочевидны: и времени много прошло, и татуировками рубцы замаскированы. Но девушку это вряд ли обманывает — крупные симметричные шрамы понимающему анатомию человеку очень многое говорят.
— Могу рассказать. Это не очень-то большой секрет, — сказал Укс, не поворачивая головы.
— Вряд ли тебе приятно рассказывать о давнем, — прошептала Фунтик. — Лучше скажи — на смену погоды сильно болят?
Рассказывать о боли Уксу не хотелось, врать хотелось еще меньше.
— Перед грозой сильно саднят. А на снегопад ноют.
— О, снегопад! Никогда не видела, — кончики пальцев неощутимо прошли по левому шраму. — Я снег только на вершинах гор наблюдала. У вас горы есть?
— Полным полно… — от более ощутимого прикосновения у Укса перехватило дыхание. — Слушай, не надо сейчас.
— Всё, забыла. Вот о другом забыть не могу, — она склонилась к уху. — Дойдем до Коринты, все дела сделаем. А потом ты меня…
Она сказала весьма грубое слово.
Укс ухмыльнулся:
— Ты где это подцепила? Это же нецензурное, из одного старинного языка, употребляется в исключительных гадких случаях.
— Значит, смысл я уловила точно. Мне нужен исключительный плотский и гадский случай, неспешный и исполненный всеми разнузданными способами. Чтоб запомнить навсегда.
— Наверное, для подобного развлечения нам придется какой-нибудь Епископальный Дворец захватить.
Она тихо застонала:
— Вот почему ты все так верно понимаешь⁈
Целовались неистово, воровка обнимала сверху, не давала повернуться. Потом исчезла…
Укс полежал, утихомиривая дыхание. Напряжение в размятой спине исчезло, зато накатило напряжение в ином месте. Логос, чтоб ты сдох, бродяга, вся же ночь в распоряжении имелась, прошла бездарно.
Нет, ночь была странная, редкая. Может, таких ночей больше и не будет. А вот остальное очень можно воплотить, даже и неоднократно.
Укс, ухмыляясь и вспоминая внезапно всплывший в разговоре неприличный термин, скатился с койки, залил в рукомойник воды и принялся умываться. Денек предстоял не то чтобы изматывающий, с ремонтными работами, в общем-то, закончили, но насыщенный. Ну, иных-то дней в научной группе, чтоб ее деятельной руководительнице… и не бывает.
…— Слушайте, я никогда не занимался педагогической деятельностью, — ужасался Коровал Проницательный. — У меня же никаких способностей. Что за странная идея⁈
— Нормальная идея. Вполне естественная. На борту иных кандидатур не просматривается. Или тебя заново тянет в какой-то Инквизиционный Трибунал пристроиться на полставки? Пальцы остались лишние? — безжалостно напомнила Лоуд.
— Я не к тому. Что пальцы? Пальцы — мелочь! — гордо заверил маг. — Меня за такое самозваное учительство и головы могут лишить. Вполне обоснованно, между прочим. Это же не свет-шары мастерить, тут живые люди. С тяжелыми кулаками.
— Хорош канючить. Все знают, что ты не дипломированный специалист, значит, учишь по собственной методе, какие могут быть претензии? Будешь и сам совершенствоваться, почитаешь что-то по педагогике, временные методички найдутся, позже я тебе подгоню реально дельной литературки. Главное — идти вперед, неустанно самосовершенствоваться! В конце концов, само название намекает: «Школа рабочей корабельной молодежи». В смысле, в ней все учатся как молодые, педагогический состав не исключение.
— Это и я, что ли, «молодежь»⁈ — вознегодовал Коровал.
— С утерей бороды и мантии ты лет двадцать точно скинул, — вмешался Укс. — Не то чтоб совсем молодежь, но в качестве начинающего педагога почему бы и нет? Это же удачное деловое предложение. Ноги у тебя должны окончательно зажить? С той крепенькой отставной монашкой что-то наклевывается? Или пустые слухи?
