— Ты, Лавров, преуспеваешь, как я погляжу, — заметил он. — Упакован прилично, и вообще… пышешь здоровьем и благополучием. Женат?
— Пока нет. А ты?
— Жил в гражданском браке, но душа не вынесла. Я волю люблю. И профессия у меня вольная.
— Вот и я свободен, — понимающе кивнул Лавров. — Живу один, работаю начальником охраны в крупной фирме.
— Хорошо платят?
— Мне хватает. Ты что предпочитаешь, мясо или рыбу?
— Заказывай на свой вкус, — робко улыбнулся Рафик.
Лавров подозвал официанта и сделал заказ, недоумевая, чем вдруг вызван интерес бывшего школьного товарища к его персоне. Рафик совершенно неожиданно отыскал его в «Одноклассниках» и написал на электронный адрес. Нужно, мол, срочно встретиться. Важное дело!
Лавров редко заходил в Интернет, не столько из-за отсутствия времени, сколько из лени. На общение в социальных сетях его не хватало. Как-то не пристрастился. Но вчера его потянуло заглянуть в ящик, и он несказанно удивился, обнаружив там письмо от Рафика Грачева, с которым они были в школе не разлей вода. Правда, сразу после выпускного их дороги разошлись. Рафик пропал из виду, да и Лавров позабыл школьного друга.
Рафик был рассеянным мечтателем и посещал художественный кружок, а Лавров уважал точные науки, занимался спортом и проводил почти все время на свежем воздухе. Трудно сказать, что их объединяло. Вероятно, Рафик нуждался в поддержке и тянулся к разбишаке Лаврову, который мог запросто по шее надавать, если кто пристанет.
— Я слышал, ты в милицию подался, — сказал он, глядя, как официант расставляет тарелки на соседнем столике, занятом пожилой парой. Дама достала пачку сигарет, а ее облысевший спутник показал ей на табличку, запрещающую курить.
— Было дело.
— Сам ушел или выгнали? — оторвался Рафик от красивого, породистого лица дамы, которая хотела закурить.
— Сам, — усмехнулся Лавров. — В ментуре хлопот завались, а зарплата с гулькин нос. По мне уж лучше на хозяина пахать, если тот достойно платит.
— Вопрос спорный… — покачал головой Рафик.
— Я для себя определился.
Красивый брюнет прикидывал, кем мог бы работать его визави, одетый дешево, безвкусно и по-клоунски пестро. Зеленая куртка, длинный оранжевый свитер с растянутым воротом и серые дудочки. Вокруг бледного личика вьются рыжие кудряшки, курносый нос покрыт веснушками, губы пухлые, как у девушки. Неужто, Рафик избрал актерскую карьеру? В таком случае он подвизается в театре комедии.
Швейцар при входе в ресторан был озадачен видом богемного посетителя, но все-таки впустил его. В обеденное время тут клиентов не густо; каждому, кто заглянет на огонек, рады.
— Ты с кем-нибудь из наших встречаешься? — спросил Рафик, чтобы заполнить возникшую паузу.
— Нет, — признался Лавров. — Я не сентиментален. По школе не скучаю, и по прошлому не ностальгирую.
Официант принес заказанное мясо с картошкой, салат и холодную водку. Бывшие одноклассники выпили.
— Я собираюсь тебя попросить о помощи, — осмелел Рафик. — Не откажешь по старой памяти?
— Смотря, что просить будешь. Я не бандит, дружище, а законопослушный гражданин.
— Знаю, что не бандит. Ты хоть и драчун, но справедливый.
Лавров так и застыл с наколотым на вилку кусочком сочного стейка.
— Ты считаешь меня драчуном, Рафик? С чего вдруг?
— Это было в школе, — растерялся тот.
— Бить никого не буду, сразу говорю.
— Не надо бить! Не надо! — замахал руками клоун. — У меня и в мыслях ничего такого не было! Ты прости, Рома… я никак не могу решиться. Дело-то уж больно… деликатное. Интимное, можно сказать.
Он налил из графинчика по второй и выпил без тоста. Лавров молча последовал его примеру.
— Так что у тебя за дело? — не выдержал он. — Не тяни. Денег, что ли, в долг хочешь просить? Сколько?
— С деньгами у меня не густо, но в долги стараюсь не влезать. Не о том речь. Человек хороший пострадать может. Женщина. Молодая, красивая и… замужняя.
— У тебя с ней роман?
— Нет, что ты. Бог с тобой! Куда мне? Я насчет своей внешности и всего остального не заблуждаюсь. Гадкий утенок лебедице не пара.
— Ой, врешь, — потянулся за водкой Лавров. — У меня чутье. Я же опером был. Давай по третьей?
Рафик комично сморщился и прижал руки к груди.
— Мне больше нельзя. Слаб я по части алкоголя. Окосею, и ничего толком не объясню. А с Кольцовой у меня отношения чисто платонические.
— Значит, ее фамилия Кольцова, — констатировал бывший опер.
— По мужу.
— Ясно. Вы в одном театре играете? На одной, так сказать, сцене? Играли, играли, и доигрались. А муж — главный режиссер театра?
Рафик ошарашено захлопал глазами.
— К-какая еще сцена? При чем тут театр?
Лавров сообразил, что дал маху, но отступать он не привык и по инерции продолжил:
— Муж-режиссер пронюхал о вашей платонической любви и грозится убить сначала жену, потом тебя, а потом пустить себе пулю в лоб?
— Не-е-ет…
— А что же тогда?
Рафик судорожно сглотнул, выпрямился и произнес:
— Я вообще-то художник. А Кольцова — поэтесса. Вернее, была поэтессой… то есть она пишет… писала замечательные стихи. Лирические. Пока не вышла замуж.
— За издателя?
