— Так и сделаю! — с дебильной улыбкой объявляю я, но в груди разрастается ощущение катастрофы. Что ж, зато мороженое здорово лечит душевные раны.
Как побитый кошкой голубь, ковыляю к фургону, встаю перед зазывно раскрытым окном и долго выбираю топпинги и посыпки, перенимаю из рук полной тетеньки огромный рожок и с невыразимым удовольствием откусываю половину сливочного шарика. Жизнь сразу налаживается. И пусть насмешка во взгляде Шарка была слишком явной, я не собираюсь сдаваться — просто потому, что еще никого и никогда не любила настолько сильно.
Обдумывая варианты возможных стратегий, медленно возвращаюсь к скамейкам, но позади раздается жужжание и глухое постукивание, чьи-то руки крепко обхватывают мои бока, поднимают над землей и, крутанув в воздухе, снова ставят на выщербленную брусчатку. Я вскрикиваю, но испугаться не успеваю — в считанных сантиметрах проносится электросамокат с беспечным подростком, вцепившимся в руль. Наезд на бешеной скорости мог бы переломать мои хрупкие кости, но кто-то проявил чудеса реакции и в последний момент меня спас.
Оглядываюсь, чтобы поблагодарить безымянного супергероя, но высокая фигура уже успела отдалиться на приличное расстояние, и все, что я вижу — свободную голубую толстовку оверсайз и копну густых светлых волос. Меня наконец настигает испуг, скручивает паника и невыносимая тоска, но они мгновенно сменяются облегчением, благодарностью и вспышкой не поддающихся осмыслению эмоций, от которых заходится сердце.
— Эй… — зову я, но получается пискляво и тихо. Мороженое падает на плитку и тут же подтаивает, пальцы и губы трясутся, благостную картинку июньского вечера искажает пленка слез.
— Все нормально, не поранилась? — ко мне подлетает встревоженная Лиза, враждебно пялится вслед незнакомцу и, получив от меня утвердительный ответ, с горечью в голосе бубнит: — Пошли отсюда. Ребята уезжают на вписку, за город. На всю ночь. А меня за такое мамаша заругает.
— Кто это был? — я запоздало обретаю дар речи и, чтобы не упасть, вцепляюсь в руку сестры. — Что за парень? Ты же знаешь его?
— А… Это местный фрик. В группе Фантома учится, но мы с ним не связываемся.
6
К вискам подкатывает предобморочная дурнота, ноги подкашиваются, но любопытство, вызванное словами Лизы, срабатывает как ватка, пропитанная нашатырем. Безуспешно ищу среди редких прохожих парня в голубой толстовке, разочарованно вздыхаю и прилипаю к Лизе с расспросами:
— Как его зовут?
— Горе.
— Почему Горе? Что с ним не так?
Она стряхивает меня со своего локтя, поджимает губы и демонстративно ускоряет шаг, но я не отстаю.
— Потому что Григорий. И вид у него такой, будто он вечно переживает какое-то горе. Не так с ним примерно все. И вообще, отвали, Варь! Мне сейчас слегка не до него.
От ее несправедливой, резкой отповеди щекочет в носу, и я выкрикиваю:
— Я не имею отношения к изменившимся планам ребят. Почему ты злишься на меня?
Лиза удивленно фыркает, с секунду раздумывает и разражается гневной тирадой:
— Ты ведешь себя как ребенок. Даже я для них слишком незначительная, понимаешь? Правильная, скучная, сопливая… А мама со своим ненаглядным Женечкой повесили тебя на мою шею: «Лиза, никаких поездок! Варюша не знает город! Доставь ее домой в лучшем виде, на тебя вся надежда, бла-бла-бла…»
— Прости… Но у тебя будет еще миллион возможностей доказать Фантому свою исключительность.
— Вторых шансов не бывает, и я не хочу искушать судьбу! Как бы тебе объяснить? Фантом, Шарк и еще один парень — лучшие студенты «Суриковки»! В следующем году они выпускаются, и это сильнейшая группа за всю историю учебного заведения. Я планирую связать с искусством жизнь, а о них уже говорят как о будущих звездах, у них сотни тысяч подписчиков! И рядом — толпы озабоченных девиц. Ничего личного, Варя. Просто у меня вот-вот рухнет мир. Я всего лишь хочу соответствовать Саше. Я так его люблю, что иногда теряю себя… И мне очень страшно. Потому что вряд ли получится его удержать!
Я виновато прикусываю язык. Лиза переживает личную драму — неразрешимую и глубинную, и мне искренне ее жаль — такая же несчастная участь ждала бы и меня, если бы Шарк чудесным образом предложил мне встречаться. Проблема в том, что я бы все равно согласилась. Господи, да я бы все за это отдала!..
Как назло, веских слов для утешения не находится. Лиза уходит вперед, а я медленно бреду и озираюсь вокруг. Все же, этот город сильно отличается от моего прежнего: если не брать в расчет престижную, закатанную в асфальт и бетон окраину, здесь бережно сохранен исторический облик — много старинных домов, изъеденных временем скульптур и узловатых столетних деревьев.
На пути вырастает темный сквер, и звуки площади разом отключаются. Пахнет мхами и лесом, поскрипывают кривые стволы, шумит черная листва, что-то загадочно позвякивает и шуршит в высокой траве. Внимательно всматриваюсь в июньские сумерки и замечаю справа, в зарослях ясеня, кирпичную двухэтажную постройку, завешенную зеленой строительной сеткой.