Я сел в машину, поехал домой. Утром раз, в обед вторично, теперь снова, плюс грызня и беготня за ней по всему городу, а дома еле выпросил обед, на мои деньги купленный и сваренный. Иногда так подумаю – к чему биться как рыба об лед. Действительно, я тоже ненормальный, как прочие наши, если не бросил давно все к дьяволу. А теперь приеду домой как раз вовремя, чтоб совершить еще чудесную автомобильную прогулку к черту на рога за корзиной каких-нибудь помидоров и вернуться после в город провонявшим насквозь камфарой, иначе голова тут же в машине расколется. Твердишь ей, что в этом аспирине одна только мука, на водичке замешанная, для мнимых больных. Вы, говорю, еще не знаете, что такое настоящая головная боль. По-вашему, говорю, я бы сидел за рулем в этой проклятой машине, если б от меня зависело? Я и без нее бы прожил, я привык без всего обходиться, но если вы желаете рисковать своей жизнью в этом ветхом шарабане с сопляком нигером за кучера, то дело ваше, говорю, притом о таких, как Бен, Господь заботится, поскольку хоть что-то он ему обязан уделить, но если думаете, что я доверю тонкий механизм ценой в тысячу долларов черномазому подростку или даже взрослому, то вы лучше сами купите им машину, потому что кататься, говорю, вы любите, чего тут скрывать.
Дилси сказала, что матушка в доме. Я вошел в холл, прислушался – нигде ее не слышно. Поднялся наверх, но только хотел пройти мимо ее двери, как она окликнула меня.
– Я всего лишь хотела узнать, кто идет, – говорит. – Я все ведь одна да одна и каждый шорох слышу.
– А кто вам велит, – говорю. – Если бы хотели, могли бы весь день по гостям, как другие.
Подошла к двери.
– Не заболел ли ты, – говорит. – Тебе пришлось сегодня обедать в такой спешке.
– Ничего, сойдет, – говорю. – Вы что-нибудь хотели?
– Не стряслось ли чего? – говорит.
– А что могло стрястись? – говорю. – Неужели нельзя мне днем заехать лишний раз, чтобы не переполошить весь дом?
– Ты не видел, Квентина не пришла еще? – спрашивает.
– Она в школе, – говорю.
– Четвертый час, – говорит. – Три пробило по крайней мере полчаса тому назад. Она должна бы уже быть дома.
– Должна? – говорю. – А она за все время хоть раз вернулась домой засветло?
– Из школы она должна прямо домой, – говорит матушка. – Когда я была девочкой…
– Вас было кому в руках держать, – говорю. – А ее некому.
– Я бессильна совладать с ней, – говорит. – Я столько раз пыталась.
– А мне вмешаться тоже не даете почему-то, – говорю. – Вот и радуйтесь. – Прошел к себе в комнату. Заперся тихонько на ключ, постоял. Она подошла, ручку подергала.
– Джейсон, – говорит за дверью.
– Чего вам? – говорю.
– Я все думаю, не случилось ли чего.
– Только не у меня, – говорю. – Вы ошиблись адресом.
– Я вовсе не хочу тебя сердить, – говорит.
– Рад это слышать, – говорю. – А то я усомнился было. Совсем было засомневался. Вам что-нибудь угодно?
Помолчала. «Нет, ничего». Ушла. Я достал шкатулку, деньги отсчитал, обратно ее спрятал, отпер дверь и вышел. Вспомнил про камфару, но уже все равно поздно. Притом осталось мне один раз в город и обратно. Она у себя в дверях стоит, ждет.
– Вам что-нибудь из города привезти? – спрашиваю.
– Нет, – говорит. – Я вовсе не хочу вмешиваться в твои дела. Но не знаю, что бы я стала делать, Джейсон, если бы с тобой что-нибудь случилось.
– Со мной все в порядке, – говорю. – Просто голова болит.
– Ты бы хоть аспирину принял, – говорит. – Раз уж не можешь без этого автомобиля.
– При чем тут автомобиль? – говорю. – Как от автомобиля может болеть голова?
– Ты сам знаешь, от бензина у тебя с детства голова разбаливалась, – говорит. – Я бы хотела, чтобы ты принял аспирину.
– Продолжайте хотеть, – говорю. – Хотение – вещь безобидная.
Сел в машину, направился обратно в город. Только вырулил на улицу, смотрю – «форд» навстречу на предельной скорости. Вдруг как тормознет с ходу, заскользил, визжа колесами, дал задний, развернулся круто. Я успел только подумать, что за дурацкие фокусы, и тут за ветровым стеклом мне мелькнул красный галстук. А затем и ее лицо узнал в боковом стекле, ко мне повернутое. «Форд» метнулся в наш переулок, оттуда повернул на параллельную улицу. Но когда я до угла доехал следом, то их еще секунду только видно было, прямо как бешеные рванули.
