Габриэла оглянулась – это орал продавец, выскочивший из обувного магазина. Он был больше похож на спасателя с пляжа – загорелая лысина, тонкая цепочка и рубашка в обтяжку. Так Габриэла представляла людей, которые звонят на радио, чтобы костерить правительство, вне зависимости от того, кто у власти. И наверняка он гладит ступни женщинам, примеряющим поддельные брендовые туфли, которыми он торгует. Такие до смерти боятся жены, но геройствуют перед мальчишкой, кормящим кошек. Все произошло мгновенно. Продавец пнул лоток суши своим пошитым в Китае итальянским кожаным ботинком. Кусочки рыбы разлетелись по проезжей части, превратившись в смертельные ловушки для четвероногих. Бесхвостый отпрыгнул с пронзительным мяуканьем. Габриэла тоже попыталась закричать, но звук вырвался на частоте, не воспринимаемой человеческим ухом. Йонатан же вскочил на ноги, сунул сжатый кулак прямо к лицу продавца, и из кулака, точно из выкидного ножа, выхлестнул средний палец.
Кто напомнит классу, что мы говорили на прошлом уроке о романтическом движении?
Продавец обуви отвесил Йонатану такую пощечину, что у Габриэлы, стоявшей шагах в десяти, зазвенело в ушах. Она испугалась, что Йонатан подожжет продавца, подожжет обувной магазин, подожжет улицу, но он просто подобрал свою сумку и ушел. Резкий сигнал грузовика вывел Габриэлу из паралича.
Трудно бежать, когда тащишь на закорках Деревянного медведя, но она старалась как могла.
– Йонатан, подожди! – позвала она, задыхаясь, но ее крик снова разбился о наушники.
И лишь когда ее обглоданный ноготь коснулся его облупившегося кожаного плаща, он резко обернулся.
Йонатан приготовился к драке с торговцем обувью, но увидел Габриэлу и сдвинул с уха правый наушник:
– Это у тебя что, фишка такая – следить за мной?
– Он просто дебил… идиота кусок. Правильно, что ты ему не ответил.
– А как думаешь, почему я ему не ответил?
Йонатан достал из кармана серебристую турбозажигалку с пламенем, похожим на фиолетовый лазер. Зажег. Погасил. Зажег-погасил.
– Этот долбень еще пожалеет, что встретил меня.
Глаза Йонатана выглядели так, будто их отшлифовали наждачной бумагой.
Педагог по виолончели как-то заговорила с Габриэлой об озарении, о редчайших моментах, когда тебя осеняет, когда в сознании будто распахивается потайная дверь. Габриэла все ждала, что озарение случится с ней во время игры на виолончели, но произошло это почему-то посреди улицы Аленби в неоновом свете вывески круглосуточного супермаркета.
Перед ее глазами всплыла дверь обувного магазина, простая дверь – два стеклянных прямоугольника один над другим в алюминиевой раме. За верхним стеклом табличка, на которой черным по золотому выгравировано: воскресенье – четверг 9:00–19:00, пятница 9:00–12:00.
Габриэла бросила взгляд на мобильник: 18:14.
– У меня есть идея. Пошли!
– Куда?
– Идем, говорю!
Перед ними торжественно разъехались автоматические двери супермаркета.
– Да что с тобой? – Он бежал за ней между полками, поднимая все, что с них падало, сбитое ее неуклюжей виолончелью.
– Вот! – Она наконец остановилась. Скомандовала: – Держи! – и сунула ему в руки мешок сухого кошачьего корма весом 7,2 кг.
Быстрыми движениями она хватала упаковки с желе на любой кошачий вкус: говядина, индейка, смесь курицы и утки, печень, лосось, морская рыба и даже одна с гордым названием “Деликатес”. Родители всегда следили за тем, чтобы в ее кошельке были деньги на еду, такси и мелкие удовольствия, которые почти всегда оказывались новыми нотными сборниками. Если скажет, что купила ноты, ей поверят. Мама не отличит Шёнберга от шнауцера.
– Ну и что за план? – спросил Йонатан.
– Месть, – улыбнулась она.
Романтическое движение. Никто, конечно, не помнит.
Устроившись на автобусной остановке, они наблюдали за обувным магазином через дорогу.
Йонатан опять нацепил наушники и курил самокрутку, а она жевала щеку и переписывалась с мамой.
Я с Соней из консерватории. Познакомились в нотном магазине. Что-нибудь поедим и приеду.
Кто это Соня?
Скрипачка. Недавно приехала из России. Симпатичная. Кошек любит.
Ты лучшая! Ей повезло, что она встретила тебя. Возвращайся не поздно.
За их спинами сбрасывали с крыши в контейнер строительный мусор по трубе из бездонных ведер. Габриэла подумала, что звуки стройки – неотъемлемая часть саундтрека этого города. Вместо птиц и сверчков – скрежет и грохот отбойных молотков. Тут всегда шумно.
– Что слушаешь? – Она показала на наушники, но Йонатан не слышал ее.
Он был весь напряжен и курил папироску, будто высасывал остатки молочного коктейля через соломинку. Пожилая женщина подошла к остановке и с кошачьей улыбкой уставилась на пакет с сухим кормом, лежащий между ними.
Оба испытали облегчение, когда прибыл ее автобус.