— Надеюсь, не очень, — отодвинул свою чашку Креол. — Если мне все-таки придется жрать эту бурду, я дам нерушимую клятву убить Халая!
— Вас все-таки когда-нибудь отпустят… — хмуро посмотрел на него демон. — А мне тут сидеть, пока не сдохнет старый колдун… Кстати, когда выйдете на свободу, пришлете мне кружечку пива, а?…
— Скорее бык даст тебе молока, — плюнул в его сторону Креол. — Очень уж ты здорово благодаришь за помощь…
Шамшуддин, не выдержав сосущего чувства в животе, все-таки сделал глоток из своей чаши… и тут же изблевал все обратно. Даже в этой непроглядной тьме было видно, как позеленело его лицо.
— Ф-фух!.. — простонал он, растягиваясь на холодном полу. — Умирать с голоду буду, а это не проглочу… Эй, Креол, послушай-ка!
— Чего тебе? — огрызнулся Креол, безуспешно пытающийся открыть замок осколком обсидиана.
— У нас кровь смешалась — вон там, на полу. Это что значит — мы теперь вроде как кровные братья?
Креол посмотрел на темные пятна и безразлично пожал плечами.
— Формально — да, — кивнул он. — Ну и что с того?
— Здорово! — обрадовался Шамшуддин. — Я всегда хотел завести побратима!
— Да, вот уж радость-то… — скривился Креол.
— А можно тогда называть тебя братом?
— Ладно, называй, если хочешь… — неохотно согласился Креол, поразмыслив пару секунд. — Но учти — я старший!
— Конечно, брат, как скажешь, — покладисто ухмыльнулся Шамшуддин.
— Эй, минуточку! — подал голос демон. — Моя кровь там тоже есть — значит, теперь я вам тоже кровный брат?! Нет уж, человеческие детеныши, я с вами брататься не собираюсь!
— Ну тогда побратайся с этими помоями! — швырнул в него чашкой Креол.
Демон облизнул испачканную морду, ядовито улыбнулся и приподнял каменную кадушку. В ней все еще оставалось больше половины…
Утро. Раннее утро. Ласковые солнечные лучи щекочут глаза даже сквозь веки. С внутреннего дворика слышны журчание фонтана и детский смех.
Креол сладко зевнул, раскидывая руки в стороны. Вставать неохота. Еще слишком рано. Сегодня первый день месяца кин-Инанна. Это самый жаркий месяц в году — день тянется долго-долго, а ночь, наоборот, донельзя короткая. В такой зной лениво даже шевелиться — хочется лежать на теплой крыше и ничего не делать.
Вчера они с Шамшуддином засиделись допоздна. Старый ублюдок Халай впервые за три месяца сжалился над учениками — позволил отдыхать целых полдня. В питейном доме госпожи Нганду была опрокинута не одна кружка ячменного пива.
Правда, денег после той попойки не осталось совсем. Да их и было-то негусто — в карманах Креола и Шамшуддина редко встречаются даже медные сикли. Хотя оба из зажиточных семей.
Дед Шамшуддина — один из крупнейших землевладельцев Симуррума, а отец Креола — архимаг, один из богатейших аристократов Ура. Но до молодых наследников нет Дела ни тому, ни другому. Старый Липит-Даган от души ненавидит незаконнорожденного внука, из-за которого его Дочь лишилась честного имени. А Креол-старший вспоминает о существовании сына, только когда тот появляется перед глазами.
По счастью, маг — это очень уважаемая профессия. Даже если он только-только вступил в ученичество. Благоразумная госпожа Нганду никогда не отказывается ссудить двум ученикам кувшинчик-другой пива или хотя бы ячменной сикеры. В долг, все в долг. Когда Креол и Шамшуддин вырастут и оперятся, они уж, верно, не позабудут оказанных благодеяний.
Креол лениво поскреб ногтями грудь. Ни единого волоска. Ему уже почти шестнадцать, а шерсть на груди до сих пор не растет. Зато на верхней губе и подбородке первый пушок уже появился — спустя несколько лет он обязательно станет роскошными усами и бородой. Креол — не жрец, не раб и не содомит, так что будет носить длинную завитую бороду.
Сквозь полудрему донеслось тихое шлепанье. Босые ступни. Наверное, Шамшуддин продрал глаза и спускается в умывальную. Сегодня ученики мага ночевали на крыше — в такую жару лучше всего спать прямо под звездами. Блаженна прохлада шумерских ночей, ничто не сравнится с этой дивной негой…
— Яу-у-у-у-у-у!!! — разорвал тишину дикий вопль.
— Вставайте, поганцы!!! — одновременно прорычали над самым ухом.
Всполошившийся Креол резко открыл глаза… и тут же снова их зажмурил. Все тело пронизала страшная боль. Ученик мага скрючился и заскулил, держась за мучительно ноющий живот.
По нему словно шарахнули осадным тараном!
— Сию минуту вставайте, щенки! — зло прошипел чей-то голос. — Не то я…
Креол торопливо перекатился на живот, с трудом поднимая голову. Слезящиеся глаза кое-как различили костлявую ссутулившуюся фигуру — Халай Джи Беш.
Любимый учитель.
В руках дряхлый демонолог держит тяжелый медный колокол на палке. Его звон созывает рабов к приему пищи. И именно этим колоколом Халай только что от души шарахнул любимых учеников. Одного и другого — точно в живот.
— Мои внутренности… — жалобно простонал Шамшуддин, держась за отбитую печень. — О мои бедные внутренности…
— Немедленно замолчи, смрадная отрыжка Червя, не то твоя голова разделит судьбу брюха! — яростно сверкнул глазами Халай. — Поднимайтесь, ублюдки! Солнце давно поднялось, и вы тоже поднимайтесь!
