Может быть, гибель от стрелы кажется им предпочтительнее, чем утонуть или быть сожранным акулами. Зубастых бестий пока что мало, но кровь уже попала в море, так что примчатся сюда быстро. Читал в бытность курсантом, что акулы чувствуют кровь в море по одним сведениям за два-три кабельтова, по другим — за восемь миль. В Персидском заливе акул столько, что хватит и первой цифры, чтобы на каждого, бултыхающегося сейчас в воде, приходилось по несколько штук.
После поднятия паруса на фок-мачте «Лидда» отдаляется от тонущих судов, но не настолько быстро, чтобы ее не догнали другие. Вторая пара мостится к нашим бортам. Действуют так же, как и предыдущие. Наверное, уверены, что им-то уж точно повезет захватить нас. Видимо, им пообещали офигенные наградные — и чуваки офигели. «Дельфины» проламывают днища и у этих двух судов, причем у подошедшего к правому борту только со второй попытки. Оставив их тонуть, проходим вперед неспешно, ожидая следующих.
Скорость, с которой мы отправили на дно две пары судов, производит впечатление на остальных. Они передумали догонять нас. Одна пара вытаскивает из воды членов экипажей первых потопленных нами судов, а остальные разворачиваются в сторону своего острова.
— Право на борт! — командую я рулевому, а матросам: — После поворота ставим грот!
«Лидда» делает поворот оверштаг и, быстро набирая ход, гонится за удирающими врагами. При таком свежем ветре и только под главными парусами судно разгоняется узлов до десяти, что раза в два быстрее, чем движутся враги на веслах.
Первыми мы нагоняем пару, что спасала тонущих товарищей.
— Бить в первую очередь по гребцам! — приказываю я лучникам.
Что они и делают. Стрелять моим лучикам удобно, потому что расположены выше и могут спрятаться за фальшборт в случае ответа. Впрочем, врагам не до ответных действий, унести бы ноги. Стоит поразить одного гребца, как у остальных цепляются весла, сбивается ритм, судно рыскает и замедляет ход.
Мы проходим мимо остановившихся вражеских судов с наполовину или даже больше перебитыми экипажами, пока не настигаем самое резвое. К этому подходим вплотную. Мои лучники продолжают обстреливать уцелевших, которые прячутся за щитами, утыканными стрелами, а метатели дротиков готовятся к абордажу. Работавших с «дельфинами» я проверил в деле, теперь надо тем, кто поставлен на «ворон», и метателям дротиков приобрести боевой опыт.
— Завести «ворон» на вражеское судно! — командую я.
Бронзовый «клюв» тяжело падает на носовую часть, где есть палуба, и не просто втыкается в нее, но и частично разламывает. Я первым пробегаю по мостку и оказываюсь на вражеском судне. Оставшиеся в живых члены его экипажа, не более трети, сбились в кормовой части, закрываясь щитами от моих лучников. Я перепрыгиваю на банку, на которую прилег грудью дильмунец с курчавой черной головой, пронзенной стрелой, вошедшей в левый висок и вышедшей позади правого уха. Из обоих отверстий вытекала темная тягучая кровь и скапливалась на отполированной задницами банке. Между банками лежал на трупах воин, раненный стрелой в грудь, и смотрел на меня без страха и даже без интереса. У меня промелькнула мысль, что душа уже покинула его тело, но раненый еще не знает об этом. Я рассек саблей почти до середины кожаный щит на каркасе из прутьев, за которым прятался один из уцелевших дильмунецев. Щит, потеряв целостность, разошелся, образовав в повернутой вверх части широкий просвет, через который на меня смотрели из под надвинутого почти до бровей шлема расширенные от страха, светло-карие глаза. В тот момент, когда лезвие сабли приблизилось к шее этого воина, он сильно зажмурил глаза, из-за чего возле внешних уголков образовались лучики морщин. Я зарубил еще одного, после чего отшагнул, давая возможность метателям дротиков показать себя в деле. Они не метали дротики, а кололи ими в просвет между щитами и незащищенные части тела. Как только дильмунцы пытались защититься от дротиков, прикрываясь щитами, в них попадала стрела. Активного сопротивления не было, поэтому расправа длилась всего пару минут.
Оставив на захваченном судне двух человек, чтобы собрали трофеи и выкинули за борт трупы, мы взяли его на буксир, после чего сделали поворот фордевинд и пошли в обратную сторону. Следом за нами устремился косяк акул. Как только за борт буксируемого судна падал очередной раздетый труп, хищницы налетали на него все сразу и, взбаламучивая голубую воду, жадно рвали на части. Их становилось все больше, а драки между ними — всё ожесточеннее, несмотря на то, что трупов выкинули в море много. Мы расправились с остатками экипажей на всех вражеских судах. Я хотел, чтобы ни один дильмунец не добрался до берега и не рассказал, как именно мы разгромили превосходящего в несколько раз противника. Пусть мое оружие останется тайной для них. Неизвестное пугает сильнее.
