Предание о потопе в том или ином виде существовало у всех древних народов, хотя во время бедствия почти все они находились в первобытной стадии развития. Пожалуй, только один народ из числа тех, которые донесли до нас память о себе, был застигнут потопом, находясь в стадии цивилизации, и оставил о том письменные свидетельства, ставшие впоследствии первоисточником для многих других сказаний.
В 20-х годах двадцатого столетия сэр Леонард Вули организовал археологическую экспедицию в Месопотамии (в междуречье Тигра и Евфрата), на этой родине человеческой цивилизации. Именно там люди впервые научились возделывать злаки, разводить овец, именно там, как считалось, изобрели письменность.
По мере того как археологи близ города Ура (давшего название нынешнему Ираку) углублялись в культурные слои, вскрывая их один за другим, они обнаруживали, что культуры здесь непрерывно сменяли друг друга, и у всякой древности была своя древность. Казалось, этой череде культур не будет конца. Но вот еще один взмах заступов — и культурные наслоения со следами деятельности человека вдруг оборвались. Дальше следовала лишь толща ила, указывающая на то, что эти места в течение многих веков были скрыты под водой. Вроде бы раскопки можно было заканчивать.
Вули, однако, распорядился копать далее. И когда археологи углубились еще на 2,5 метра сквозь мертвые слои, они были сторицей вознаграждены за упорство. Напластования ила закончились так же внезапно, как и начались, и опять стали открываться слои, полные предметов человеческого обихода — следы некой допотопной цивилизации. Так библейское сказание о Потопе, случившемся на памяти людской, нашло свое вполне научное подтверждение.
О причинах бедствия до сих пор ведутся дискуссии — возможно, виной тому падение на Землю астероида, возможно, внезапное изменение земных полюсов и вследствие этого таянье льдов Антарктиды, возможно, какие-либо иные причины космической или геологической природы. С гораздо большей определенностью можно сказать, когда произошел страшный катаклизм, причем археологи могут ответить на этот вопрос намного точнее, чем геологи, ибо культурные слои значительно более изменчивы, чем геологические. Каждая историческая эпоха покоится на своей глубине, так что можно в буквальном, а не в метафорическом смысле измерить толщу веков (поэтому, не включая историю в число точных наук, мы подчас поступаем весьма опрометчиво). И вот с весьма небольшой погрешностью можно заключить, что потоп на Земле случился на рубеже V и IV тысячелетий до н. э., то есть шесть тысяч лет назад. Это почти совпадает со сроками, впоследствии исчисленными по библейскому описанию. Только, в отличие от того, что сказано в Библии, вода покрывала значительную часть суши на протяжении не сорока дней, а нескольких столетий.
Предание о потопе в том или ином виде существовало у всех древних народов, хотя во время бедствия почти все они находились в первобытной стадии развития. Пожалуй, только один народ из числа тех, которые донесли до нас память о себе, был застигнут потопом, находясь в стадии цивилизации, и оставил о том письменные свидетельства, ставшие впоследствии первоисточником для многих других сказаний. И этот древнейший народ, называвшийся шумерами, позволяет несколько приоткрыть завесу, скрывающую от нас культуры допотопных времен.
Лишь тем обстоятельством, что шумерская цивилизация возникла несравнимо раньше, чем какая-либо иная, оставившая след в истории, можно объяснить многие загадки, оставленные этим народом. Например, загадку их письменности.
В Месопотамии найдены многие тысячи глиняных табличек с шумерской клинописью — это и хозяйственные записи, и своды житейских правил, и самый древний из дошедших до нас литературных памятников — сказание о герое Гильгамеше. Но вот что самое удивительное — шумерская письменность словно бы сразу же возникла в своем самом совершенном виде, невозможно проследить ее эволюцию, постепенное усложнение. У всех других древних народов дело обстоит совершенно иначе: самые ранние иероглифы — это фактические рисунки, и в них угадываются вполне наглядные образы; лишь потом они изменяются — и для ускорения письма, и для передачи абстрактных, неовеществленных понятий. А письменность, с помощью которой начертаны на глине даже самые ранние из шумерских документов, дошедших до нас, с самого начала абстрактна и универсальна, словно уже в готовом виде была привнесена откуда-то извне.
Другая загадка — язык, на котором эти записи сделаны. Самый надежный способ установить родственную связь между теми или иными народами — это сравнить их языки. Связь может быть весьма близкой, — тогда говорят, что языки относятся к одной языковой группе (как, например, относящиеся к славянской группе украинский и русский), или более давней и далекой, — тогда это языки из разных групп, но принадлежащие к одной языковой семье (как, скажем, относящиеся к индоевропейской семье хинди и английский); но даже для народов, разделившихся много тысячелетий назад, подобная связь прослеживается. В этом смысле у всех народов, в том числе исчезнувших давно, есть языковые родственники среди народов нынешних.
