Эта сторона «штандарта» Ура даёт довольно точное представление о вооружении и боевой тактике шумерской армии. Тяжеловооружённые воины во втором ряду образуют фалангу — прообраз боевого строя, который через два тысячелетия принёс столько побед Александру Великому. Увековеченные на «штандарте» боевые колесницы шумеров являются самым древним свидетельством использования этого вида повозок в военных целях. Управлять колесницами было очень непросто. Как выяснилось благодаря другим находкам, относящимся к той же эпохе, их колёса были так закреплены на оси, что вращались вместе с ней. Поэтому оба колеса имели одинаковую скорость, и при поворотах одно из них, зарываясь в землю, тормозило движение. К сожалению, не удалось идентифицировать животных, впряжённых в боевые колесницы. Из других источников известно, что повозки, предназначавшиеся для перевозки грузов, были запряжены волами. Относительно боевых колесниц и повозок на полозьях такой уверенности нет. Кости животных, впряжённых в колесницу, обнаруженную в одной из царских могил, сохранились очень плохо, но не вызывает сомнения тот факт, что животные принадлежали к семейству лошадиных. Может быть, это были тарпаны, или лошадь Пржевальского, или же дикие ослы — онагры. Это же животное, что мы видим на «штандарте» из Ура, найдено в виде серебряной статуэтки, украшающей колесницу, а также изображено на барельефах. Однако все изображения стилизованы и мало помогают решению загадки.
Относительно боевой тактики шумеров трудно сказать что–нибудь вполне определённое. Возможно, первыми атаковали противника колесницы, сминавшие вражеские ряды, затем в бой вступали отряды легковооружённых воинов и, наконец, победу закрепляли тяжеловооружённые фаланги. Не исключено, что очерёдность вступления в бой была иной. Принимавший непосредственное участие в сражении царь, по–видимому, вёл за собой «механизированные» части — метателей дротиков, ехавших на колесницах.
А теперь посмотрим, как изображена на «штандарте» из Ура мирная жизнь. И здесь место в первом ряду занимает царь. Он и его семья представлены во время праздничного пира. Члены царской семьи сидят в креслах, окружённые музыкантами и слугами, разносящими напитки. Может быть, они празднуют победу, которая изображена на первой панели. Эта победа, очевидно, принесла городу большую военную добычу, потому что царские слуги, в двух нижних рядах, гонят коров и баранов, несут рыбу, тащат мешки с всевозможным имуществом. Все они, включая царя, одеты в традиционный шумерский наряд — короткие юбки.
Однако наибольшее впечатление на исследователей произвело не то, что царские гробницы Ура дали возможность подробно ознакомиться с жизнью и обычаями шумеров. В мрачной усыпальнице Шуб–ад Вулли, потрясённый величием и красотой увиденного, обнаружил не только прах знатной дамы. На земле лежали останки её придворных дам и одного мужчины, арфиста, до последних минут жизни державшего в руках свою арфу. В гробнице Шуб–ад были найдены останки 25 человек из её свиты. В усыпальнице Абарги обнаружены останки 60 человек. Подобная картина наблюдалась и в других могилах. Воины, провожавшие своих царей в последний путь, были в бронзовых шлемах, а в руках держали по два копья. На женщинах надеты всевозможные украшения и лучшие, парадные одеяния. Потрясённый своим жутким открытием, Вулли решил вначале, что все эти люди, приближённые царя, уходившие в иной мир вслед за своим повелителем, были жертвами культового ритуального убийства. Однако тщательное изучение останков и внимательный осмотр гробниц внесли существенные поправки в это суждение. Ничто не говорило о насильственной смерти или принуждении по отношению к свите умершего.
Спор по этому поводу ведётся по сей день. Наиболее правдоподобным представляется следующее утверждение: мы столкнулись с редким, не имеющим аналогий обычаем (подобные захоронения кроме Ура найдены только в Кише), восходящим к какой–то неизвестной нам традиции. Люди, которые шли на смерть за своим царственным повелителем, делали это добровольно. Желание умереть вместе со своим царём или жрецом могло возникнуть на основе господствовавших в то время представлений о загробном мире. (Об этих представлениях мы будем говорить в одной из последующих глав.) Массовые убийства, возможно, явились результатом временной и не слишком длительной вспышки религиозных чувств, религиозной экзальтации, которую шумерологи сравнивают с усилением религиозного фанатизма в Египте в годы царствования Аменхотепа IV — Эхнатона (около 1372–1352 гг. до н. э.). Однако, что бы мы ни говорили о побуждениях шедших на смерть людей, ритуал от этого не становится менее жестоким.
