О ты, город, который посмел напасть на Экур, который глумился над Энлилем,Ты, Аккад, который посмел напасть на Экур, который глумился над Энлилем,Да обратятся твои улицы в прах,Да превратятся твои глиняные кирпичи в грязь,Да будут они прокляты богом Энки,Да вернутся твои деревья в леса,Да будут они прокляты Нинильдой.Твои смертоносные топоры — да несут они смерть твоим женщинам,Твои убойные бараны — да пойдут на убой твои дети,Твои несчастливцы — да утопят они своих детей…О Аккад, да обратится твой дворец, с радостным сердцем построенный, в развалины;Там, где отправлялись твои обряды и молитвы,Пусть лис–охотник сметает хвостом могильные холмы развалин.Да зарастут твои каналы, подобно тропинкам, на которых растёт только сорная трава;Да зарастут твои дороги, и пусть на них растёт одна лишь «трава плача».И пусть на твоих каналах и пристаняхНе появится ни один человек,испугавший дикого козла, насекомых, змей и скорпионов.А твои луга, на которых росли полезные растения,Пусть родят один лишь «тростник слёз».О Аккад, да течёт вместо пресной воды горькая;Сказавший: «Я буду жить в этом городе» — не найдёт места для жизни;Сказавший: «Я буду лежать в Аккаде» — не найдёт места для отдыха.

Ненависть звучит в этих словах, ненависть к завоевателям, подавлявшаяся на протяжении почти двух столетий унижений и притеснений; она звучит в каждом слове проклятий, которые посылают Аккаду боги. Нет, это не боги, это шумеры проклинают Аккад — символ могущества народа–победителя, который сам оказался побеждённым иноземными захватчиками. Аккад обречён на гибель не потому, что его люди совершили святотатство, осквернили храм Энлиля. Его преступление в том, что была нанесена обида верным почитателям шумерских богов. Теперь боги отомстили. Об этом говорится в последних строках «Плача», составленных в тех же выражениях, что и проклятия богов, с той лишь разницей, что всё, к чему призывали боги, свершилось. Сбылась мечта шумеров о падении Аккада. И хотя те, кто пришёл после аккадцев, обрушившись на давних врагов Шумера, словно бич божий, ещё страшнее, радость по поводу крушения Аккада переполняет сердца.

Шумеры ослаблены и политически недальновидны. Многовековые раздоры между городами–государствами, оказавшимися под властью аккадской династии в одинаковом положении, утихли лишь на время. Попытки объединить Шумер, если они и предпринимались после смерти последнего из преемников Саргона, ни к чему не привели. Цари четвёртой династии Урука были лишь местными правителями. А ведь именно теперь особенно необходимо было объединиться, потому что ужасы аккадского владычества — ничто по сравнению с нависшей над всей Месопотамией угрозой со стороны дикого горного племени кутиев. С восточных гор в долину Двуречья хлынули орды варваров. С этими племенами шумеры сталкивались уже не раз. А теперь кутий, народ, по мнению ряда учёных, скорее всего кавказского происхождения, которых не так давно громил Шаркалишарри, дождались своего часа. Разваливающаяся держава потомков Саргона была для них столь же лакомой, сколь и лёгкой добычей, тем более что отдельные шумерские князьки, по–видимому, готовы были сговориться с кем угодно, лишь бы освободиться от господства Аккада. Даже «дракон с гор», как они его называли, казался им подходящим союзником.

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Тайны древних цивилизаций

Похожие книги