– Тогда эта баба отпадает. У кого еще жена есть?
– Да есть там один. Говорят, жена у него – супер! «Мисс Тепломорск» отдыхает…
– А мы ее «Мисс Братва» сделаем, – похабно ухмыльнулся Старшина. – Нет, миссис. Она ж замужем, да. И мы на ней всем скопом женимся, гы-гы… Но дернуть ее осторожно надо. Чтобы никто ничего не видел. Тихонько в тачку ее усадишь, ко мне на сауну подвезешь. Я первый, а там сами разбирайтесь. Короче, так вспахать ее надо, чтобы наглухо загнулась. Типа шлюха, типа сама затрахалась. А труп к базе сбросим. Если менты на кого подумают, то на барыг. Они ж у нас не ангелы, да?
– Не, сами под статьей. За мокруху.
– Ну вот, их менты и заметут. Кто там у нас половыми гигантами занимается?
– Да Гоша Матвеев. Капитана недавно получил.
– Вот его и натравим.
– А если не заметут барыг? И у них в мусарне подвязки крутые.
– Ну, не заметут, плакать не будем. Они будут плакать. Рыдать! Поймут, кто девку сделал, волосы на жопе у себя рвать будут. Пусть плачут. А мы их чуть погодя успокоим. То есть упокоим.
– Может, ну его на фиг?
Коля и сам был не прочь поставить на хор отпадную красотку. Но при этом он ясно осознавал, что это жуткий беспредел. У него не было жены, но была сестра. И если бы какие-то уроды подняли на нее свои поганые болты, он бы не стал смотреть, сколько их – больше, меньше. С ходу бы ввязался в драку и бил бы их смертным боем. Всех бы до одного убил. А Женька Кисель – пацан конкретный. Он за свою Машу будет убивать. И кореша его поддержат. Пацаны они крутые.
– Колян, чет я тебя не понял. У тебя че, на баб не стоит? – гоготнул распоясавшийся Старшина. – Может, на мужиков тянет, а? Так ты скажи…
– При чем здесь это? Одно дело барыгу завалить, тут хоть понять можно. А бабу драть – беспредел, в натуре. И братва нас не поймет. Да и эти обозлятся…
– Пусть злятся, тебе-то что? А за братву не переживай. Пацаны в очередь выстраиваться будут. Что, правда, телка суперская?
– Я не видел, но говорят.
– Адрес знаешь?
– Да пробил.
– Может, прям счас поедем?
– А если муж дома?
– Тем лучше. Пусть смотрит, как его жену любят, гы-гы. А потом его самого отлюбят. Как он с Кирьяном, так и с ним. А что, несправедливо?
– Ну, Кирьян мне братом не был. А вообще справедливо, – не очень уверенно ответил Коля.
– Тогда поехали. Ты своих возьмешь, я своих.
Коле брать было некого. Только один Леший при нем. От бригады, по сути, осталось только одно название. Большую часть пацанов менты замели. И, возможно, обратно не вернут. Зато у Старшины свита шикарная. Пятерка крутолобых отбойщиков. Натуральные головорезы. В любой дом вломятся, кого хочешь отымеют. Конкретные пацаны – и защита на них, и нападение. Старшина за ними как за каменной стеной.
Может, потому Старшина выходил из ресторана с беспечным видом. Ничего как будто не боится. А ведь он с чеченцами на ножах. Да и вообще… Мало того, Старшина остановился на крыльце. Закурил.
– Погодка хорошая, Колян, да?
Погода и в самом деле радовала душу. Не жарко, мягкие сумерки, с моря веет свежестью и покоем, перед глазами – роскошная и ухоженная зелень городского парка. Аттракционов в парке не видать – все снесли на пике перестройки. Но у Старшины свои аттракционы. Барин развлекаться едет. Напрасно он все это затеял.
– Может, лучше в сауну? – предложил Коля.
Как будто кто-то изнутри подсказывал, что нельзя ввязываться в этот беспредел. Лучше убивать, чем насиловать.
– Хочешь, чтобы мы эту лядь в сауну отвезли? Не вопрос. И козла это…
Старшина запнулся на полуслове. Дернулся, конвульсивно раскинув руки. Подался назад, прогибаясь в спине. Во лбу красовалась небольшая, но ужасающая по своей природе дырка… Снайпер!
Коля инстинктивно присел на корточки, как будто это могло спасти его от снайперской пули. Но никто в него не стрелял. Снайпер должен был исполнить Старшину. И он его исполнил.
Как будто в наказание за его гнусные мысли.
Грязная каптерка, грязные морды, грязные мысли… Когда-то Вадик сам был блатным. А сейчас блатных он ненавидел всеми силами своей обиженной души.
– Ты че такой злой, петушила? – спросил Татарин.
«Угловой», смотрящий по бараку. Рожа татарская. Всех мастевых перепробовал. Теперь до Вадика добрался…
– Ласки мужской не хватает, да? – ощерилась морда. – Будет тебе ласка, петушок…
К таким ласкам Вадик привыкнуть не мог.
Не любил он это дело. И подобру-поздорову хвост свой не задирал. Все только через силу… В конце концов блатным надоело возиться с ним, и его списали в разряд безнадежных. Так и жил он последние восемь лет. В петушином углу, но без грубой мужской ласки. А тут вдруг Татарин объявился. Глаз на Вадика положил, падла…
– Ну чего, стоишь, красотка? Становись в партер!
Но приговоренный к закланию Вадик даже не шелохнулся.
– Ты че, не поняла, коза?
Вадик молчал. Нельзя открывать рот, тогда точно под раздачу попадешь. А так Татарин, может, угомонится. Ну отвесит пенделя под зад, и на этом все…
Но Татарин не успокоился.
– Ща зубы тебе выставлю, тварь! – пригрозил он.
