Нетрудно было прочесть в ее взгляде намек на продолжение пусть и не очень приятного знакомства. Чтобы сделать его гораздо более приятным во всех отношениях. Но Дмитрий прикинулся, что ничего не заметил. Не для того он вызвал Инну на разговор, чтобы разводить с ней шашни. И совсем не важно, что как женщина она заслуживала его мужского внимания. Если подопрет, он всегда найдет, кому его уделить. Были бы деньги, а девушки на кошелек налетят, как осы на сладкую дыню. Видимо, «Герман» рассуждал так же. Потому и предложил Инне чудесный, по их мнению, план на вечер. И не прогадал, потому что девушкам нравятся рестораны, а еще больше нравится, когда мужчина платит за них. И чем выше оплаченный счет, тем выше его рейтинг. Не все, конечно, такие, но Инна не исключение.
– С Германом вы отправились в ресторан вечером?
– Да. В районе семи вечера. Было уже темно.
– Пешком шли?
– Нет, он за мной на машине подъехал.
– Какая машина?
– «Мерседес». Кажется, не очень новый, но мне очень понравилось. Салон кожаный. И когда едешь, обо всем забываешь.
У Дмитрия тоже был «Мерседес». Новенький джип. В данном случае служебный, но это не суть важно. Неплохо бы прокатить в нем Инну так, чтобы она забыла обо всем. Но нельзя крутить с ней роман. Сыскная этика не позволяет. А неплохо было бы развлечься. Он же мужчина. И, что называется, в самом соку. Уже почти неделя, как он обходится без женщины. Слишком большой срок, чтобы не реагировать на женские прелести.
– Номер вы, конечно, не запомнили.
– Как я могла запомнить, если я на него не смотрела.
– Зря. Надо было посмотреть. Машина могла быть из другого региона, из Чечни, например.
– Да я как-то не подумала. Да и Герман не похож на чеченца. Русский он. И говорит без акцента. Хотя говор у него южный. Как у вас.
– И в чем это, по-вашему, выражается?
– «Гэ» у вас мягкое, протяжное. И у него тоже.
– Вы об этом кому-нибудь говорили?
– Нет. Со мной москвичи говорили, поэтому я на их говор внимания не обращала. А на ваш обратила. Потому и вспомнила.
– Ясно. Значит, машина «Мерседес». А в какой ресторан он вас повез?
– Я уже говорила. Ресторан «Пилигрим», это рядом с моим домом. Там еще стриптиз танцуют.
– Женщины, мужчины?
– В том-то и дело, что мужской день был. Эти педики все испортили.
– Педики?!
– Ну, танцовщики. Герман их педиками назвал. Его чуть не стошнило, когда он их увидел. Забрал меня, и мы ушли.
– Даже посидеть не успели?
– Ну почему, пару часов посидели. Маловато, конечно. Но лучше что-то, чем ничего.
– И куда вы отправились?
– Да так, по городу катались.
– Музыку слушали?
– Ну да. Музыку слушали, разговаривали.
– Какую музыку?
– А у него радио «Шансон» крутилось. Там песню про балаган крутили. Ну, может, помните, в шумном балагане, там-парам-парампам…
– Помню…
Как не помнить «Балаган», в котором любила собираться тепломорская братва. Как можно было забыть Цепня, которого едва не отправил на тот свет Костя Любимов. Где он сейчас, этот Цепень… Цепень?!
– И что там про балаган? – напрягся Дмитрий.
– Ну, Герман замолчал, когда про балаган запели. Слушал, как будто вспоминал о чем-то. А потом как психанет.
– В чем это заключалось?
– По кнопке приемника пальцем стукнул. Выключил его.
– И в какой момент? До того, как песня закончилась, или после?
– До того. Там про Вадика пели. Он что-то там пианист и педагог…
– И это Герману не понравилось?
– По всей видимости, да.
– А что именно ему не понравилось?
– Этого он со мной не обсуждал. Он вообще после этой песни как с цепи сорвался. Завез меня в лесопарк и… Вы спрашивали у меня, было у нас или нет. Было! Говорю же, он как с цепи сорвался. Только не думайте, что это было изнасилование.
– А может, все-таки изнасилование?
– Ну, я сама была не против, – замялась Инна. – Только мне совсем не понравилось. Грубый он был, злой.
– Извините за вопрос, но я должен спросить.
– Да.
– Он раздевался?
– Нет. Только рубаху расстегнул.
– Особых примет не заметили? Шрамы, татуировки?
– Где татуировки?
– Ну, на теле. На пальцах.
– У него на пальцах золотые печатки были. Мне показалось, что под ними наколотые перстни. Но я не вникала.
– Значит, на пальцах татуировки.
– И на груди.
– Что там было изображено?
– Да я точно не скажу. Темно было, не разглядела. Да, там же на груди шрам еще был. Он часть татуировки смазал.
– Как будто сводили татуировку?
– Сводили?! В смысле на нет свести? Нет, шрам не поэтому. Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что это было пулевое ранение.
– Пулевое ранение?! – Дмитрий встрепенулся, как охотничий пес, взявший след матерого волка.
– Ну, я точно не скажу. А татуировку я точно не разглядела…
– Может быть, это два дерущихся быка?
