Шлюпка, наконец, утыкается в пристань над притопленным носом, вернее, его остатками, и я взбегаю на борт эсминца, именно на борт, крен достигает градусов семидесяти, как бы он вообще не перевернулся, разговора об этом с компасом не было, с него и взятки гладки. Но бояться поздно, пробегаю по борту до кормы, к пушкам, хорошие такие пушечки, миллиметров на сто двадцать, впрочем, в море мерки другие, тут сто двадцать миллиметров калибр мелкий. Лезу через распахнутую заднюю дверцу в орудийную башню, стоя на ее боковой стенке, достаю из кармана компас и вцепляюсь в колесо наводки:
- Давай, куда его?! Влево? Ага, пошло, сейчас, сейчас! Еще? Больше не дает! Еще? Да как, твою намагниченную душу!
Вылезаю из башни назад, смотрю, куда нацелено мое орудие. Вот, зараза, поскольку эсминец лежит на боку, то настройки наводки поменялись, вверх задрать ствол можно хоть в небеса, как зенитку, а по горизонту сектор очень ограничен, и дымящие на пределе видимости японские крейсера в этот сектор не попадают.
Бегу к шлюпке, с разбегу прыгаю в нее, китайцы готовятся отплывать, останавливаю их.
- Нужно развернуть эсминец вот так! Чтобы пушка смотрела туда, на крейсеры! Поваренок, миленький, давай сделаем это!
- Никак нельзя развернуть!
- Ерунда, давай привяжем шлюпку и навалимся на весла, это же вода, поднажать, потихоньку пойдет и по инерции все будет!
- Нельзя привязать шлюпка, карабль утонет, шлюпка утонет! - Упирается повар.
- Давай, время еще есть, давайте на весла!
Цепляю обрывком веревки шлюпку к выступающей железяке, гребцы наваливаются на весла, я бегу назад к пушке, и еще не забравшись в башню, вижу, что направление потихоньку выравнивается с нужным.
- Еще, еще давайте, чуть-чуть осталось! - Ободряю я участников регаты. - Теперь все, отвязывай!
Ныряю в башню, компас из кармана, рука на колесе наводки.
- Назад? - Корпус эсминца по инерции разворачивает чуть дальше, с запасом, но это ничего, крейсера теперь в секторе обстрела.
- Хватит? Давай это колесо! На себя? Еще? Нормально, стрелять?
Подожди, а зарядить-то как? Надо открыть затвор этот, или замок, как он там у них называется, а как открыть? Вот же, цепочка свисает, дерни за веревочку, дверь и откроется! Дергаю...
Бабах!
Приседаю от неожиданности, от грохота закладывает уши. Трясу головой, пытаясь освободить их от застрявших кусочков пушечного грома, успех относительный. А что там с результатом по попаданию в цель?
- Попал?
Ответ положительный.
- Потопили?
Ответ положительный!
Не удержавшись, вылезаю из башни и смотрю, мои китайцы, кстати, машут руками и прыгают в шлюпке, а вот я оценить результат выстрела не могу, немного пониженное зрение не позволяет. Впрочем, расслабляться не стоит, крейсеров было два, лезу назад в башню, надо все же разобраться с замком. Тыкаю, нажимаю и дергаю все, за что может зацепиться глаз, и наконец, затвор поддается, открывая закопченное нутро пушки. Снаряд? Есть, в угол скатились четыре унитарных патрона, разбираться со взрывателями хорошо бы, но времени нет, сойдет и так, пуля, утопившая эсминец, тоже была не фугасной. Заряжаю пушку, навожу, теперь крутить много не надо, крейсера были рядом друг с другом, стреляю, бегом назад в шлюпку, время, отпущенное компасом, вот-вот выйдет.
- Уходим! Да не туда, а туда! - Показываю рукой на "Фьенг".
Китайцы, радостно тычущие руками в горизонт, не спорят, воспринимая мои слова как приказ, и шлюпка идет в обратном направлении.
- Стойте, стойте, я там компас оставил!
Китайцы в растерянности опускают весла, оглядываюсь назад, возле кормы эсминца из-под воды вырывается огромный воздушный пузырь, и мертвый корабль, потеряв плавучесть, полностью скрывается под водой. Только что приподнятое настроение у меня сменяется жуткой депрессией, и возвращение на "Фьенг" совсем не радует.
Такамобу Корияма, капитан-лейтенант Императорского флота Японии, вышел из офицерской кают-компании в слегка взвинченном состоянии. Опять его доставал этот сопляк Кенго Кобаяси, хотя, строго говоря, потомку самураев не следовало обращать внимания на столь мелкие уколы, особенно со стороны этого сына наложницы. Но Такамобу раздражался, и сам этот факт смущал его дополнительно. Неужели все объясняется тем, что он как раз не вполне потомок самурая, и сама кровь дает о себе знать?
Такамобу шел по палубе к четвертой башне артиллерии главного калибра, которой командовал, снова перебирал в памяти все поведение наглеца Кенго, и с горечью убеждался в том, что ничего действительно оскорбительного тот себе не позволил, просто во всех его поступках, во всем поведении читалось неуважение к нему, его словам, его мнению. Но разве обратил бы на это внимание настоящий... нет, дело не в этом, конечно нет, Такамобу Корияма самурай по духу, если не по крови, это признают все, и сам капитан Огата Масаки не раз говорил...
- Сигналят с "Нати", что-то случилось с "Хабики" - бросил быстро пробегавший мимо третий помощник Кодзи Осима, прервав минорные мысли Такамобу.
