— В общем так, — сказал он, раскладывая мой распечатанный доклад на столе. — Начнешь при свете, потом будешь говорить в темноте, но там, на трибуне лампочка имеется для подсветки текста. Диапозитивы готовы, я в докладе их циферками пометил, видишь? Где циферка, паузу сделай, чтобы кадр сменился. Так что на экран посматривай, там зеркальце специальное. Ну и не части. Говори медленно, солидно. Не забудь, в зале комиссия из министерства и иностранцы. Из капстран, между прочим. Проявили большой интерес. Учти, иностранцы попросили после доклада разрешить задать вопросы. Не тушуйся, отвечай по существу, но особо не затягивай. Штук на пять ответишь и хватит: «Спасибо за внимание» и оревуар, понял?
Я кивнул.
— Если все пройдет хорошо, считай, защита у тебя в кармане, понял?
Я снова кивнул.
Дуб посмотрел на часы, аккуратно собрал листы с докладом, вручил мне.
— Ну что, пошли что ли. Погоди, посидим на дорожку…
Посидеть можно было и внизу. Мое выступление было последним, доклады участников конференции я слушал за кулисами, сидя на стульчике. Остальные докладчики нервничали, ходили туда-сюда, что-то бубня под нос, я же был совершенно спокоен. Почему-то подумал, что все люди, что сейчас сидят в зале, в мое время уже мертвы. Или очень, очень стары. Вот сколько Дубу сейчас? Лет двадцать пять? Соответственно, в 2025-м будет уже восемьдесят. Это уже глубокая старость. А я еще не родился. А моему бате всего год. Лежит себе в коляске, пузыри пускает. Найти что ли, посмотреть? Бабуле деньжат подкинуть…
Выступления часто прерывались аплодисментами в зале. Как и положено, бурными и продолжительными. Видимо, говорилось о решениях партии и планах пятилетки. Я три раза проговорил про себя: «в предзнаменование двадцать четвертого съезда КПСС». Вот не сбиться бы.
А вот когда меня объявили, чего-то замандражировал. Дуб лично забежал за кулисы и чуть ли не силой выпихнул меня на сцену.
Я встал за трибуну, посмотрел в зал. Народищу-то! И очки вдруг запотели. Но, кажется, мне здесь рады. Хлопают. Я положил листы с докладом под лампочку и начал, чуть наклонившись к микрофону: «Здравствуйте, дорогие товарищи. Сегодня я хотел поговорить с вами о внедрении автоматизации в единую систему городского транспорта» …
Сразу пересохло в горле, захотелось пить. К счастью, графин и уже наполненный стакан с водой имелся тут же. Я выпил водички, полегчало. Далее все пошло по плану. Я говорил правильные слова и даже без запинки ввернул «в предзнаменование». На циферке 1 в зале погас свет, и на экране за моей спиной засветился экран. Я хотел обернуться, но вовремя заметил специально встроенное зеркало. В зеркале — вид с экрана. Очень удобно. Сейчас на экране фигурировала красавица-Москва, вид сверху. Много зелени, широкие, почти пустые дороги. Вот как у нас здорово!
Следующий кадр — забитые наглухо шоссе какого-то американского города. Чикаго что ли? Небоскребы и сплошная пробка. У них — хреново. Все верно, у них и у нас. Справедливый социалистический строй и загнивающий Запад.
— Но с ростом благосостояния граждан количество автомобилей на улицах наших городов резко увеличится и к этому надо готовиться загодя, — сурово предупредил я.
На экране — новые модели «Жигулей», «Москвичей», «Волг» и «Запорожцев». В зале — радостное оживление. Видимо, не все еще такое видели. Потом пошли фото новых автобусов и троллейбусов, вагонов метро. Тоже понравилось, даже захлопали.
Снова большая циферка. На экране мудреная схема Москвы со стрелочками. Синими и красными. Как карта боевых действий. Пассажиропотоки в час пик. С утра огромные толпы ломятся из новостроек в центр и к крупным предприятиям. Вечером — в обратную сторону. В автобусах — давка. В троллейбус — не влезть. Выручает метро, но Москва растет быстрее и до новостроек не все ветки дотягиваются. Новая система автоматизации городского транспорта позволит эти потоки существенно разгрузить. Вплоть до введения реверсного движения на основных трассах и шоссе.
На экране — лента с мудреными расчетами от ЭВМ.
— Далее, все госконторы работают по той же системе, — добавил я уже от себя. — Утром в час пик их работники осаждают городской транспорт, и в пять-шесть часов тоже кончают работу, создавая давку в общественном транспорте. А если человеку справку какую получить надо? Нет, пусть уж госконторы и непромышленные предприятия и учреждения службы быта работают ну хотя бы с десяти до восьми. Всем польза. Да и вузы могут попозже студентов учить.
Еще одна схема, возникшая на экране, наглядно показывала, как существенно разгрузится пассажиропоток при такой системе. Зал шумным гулом сие предложение одобрил, студенты готовы были учиться с десяти хоть завтра.
Ого! А вот и половина доклада прошла. Быстро-то как!
— Ну, а теперь попробуем заглянуть в будущее, дорогие товарищи, — сказал я, когда на экране возникло что-то городское, футуристическое. — Посмотрим, как будет развиваться городской транспорт через двадцать, тридцать, пятьдесят лет. На каких автомобилях будут ездить наши дети…
