Опять про горы. На этот раз после ядерной войны.
Хош… хош… Хош же, скотина проклятая! Что же мне за тупой ишак достался в этот раз, а! Упрямый, как осёл! И вредный, как Большой Писец! Ладно, не хочешь по-хорошему, будем по-плохому! Коно, золотце, объясни этому оболтусу, что он на работе, а не просто погулять вышел! Ага, такие аргументы ты понимаешь, копытное? Пошел вперед, грязный сын тупого животного! Хош… хош!..
Овцы еще глупее, всё время норовят забраться в какую-нибудь задницу, где я их не вижу, и найти себе там приключения. Хочешь, не хочешь, а приходится целыми днями носиться по склонам и вытаскивать их из этих дырок! К вечеру ноги не ходят, руки не поднимаются, а голова как чугунок! Если бы не Коно, давно бы сдохла.
Нет, если подумать, что за занятие для молодой, красивой девушки — гоняться по моренам за баранами? Кто тут сомневается, что красивой? Сейчас зубы пересчитаю, урод недоношенный! Гарантирую, штук трех-четырех хватать не будет! Кроме тех, которых раньше не хватало. Никто ничего не говорил? Правильно! Кто ж тут будет говорить, ближе Пиалы ни одно живое существо, кроме меня, разговаривать не умеет. Коно, конечно, умница, я без него, как без рук, но вот с лексиконом у него не густо. «Ав», «Р-р-р» да «Гав» — и то изредка. Ну почему собакам речь не дана? Тому же Коно есть, что сказать! Причем, по делу, и куда больше, чем некоторым людям! Вот сейчас чего он порыкивает? Шерсть на загривке дыбом, мышцы напряжены, пасть оскалена. Опасность чует, причем серьезную. Задрыгой буду, если к нам шаки не пожаловали! Других опасных хищников тут нет. Натягиваю тетиву. Ну?
Коно срывается и молча бросается к ближайшему отвалу морены. Навстречу ему выметываются пять крупных зверей. Пес не лает — когда шаки атакуют, пугать их поздно. Вскидываю арбалет. Щелк! Крупный бурый самец с жалобным визгом катится по камням. Передергиваю рычаг и стреляю еще раз. Второй. Всё! С тремя Коно справится. А мне пора! Шаки никогда не атакуют с одной стороны, да еще с наветренной. Мухой проскакиваю на противоположную сторону отары. Как раз вовремя — вторая пятерка уже в десятке метров от крайнего барана. Щелк! Щелк! Щелк! Три зверя визжат и катаются по земле, пытаясь зубами дотянуться до болтов. Чтобы с моей полуигрушечной пушки убить крупного шака, надо точно попасть в сердце или глаз. Навскидку — нереально. Но и не надо, потом добьем, никуда они не денутся с болтом в теле. Плохо, что магазин пуст. Говорят, на Равнинах до Большого Писца делали магазины на двенадцать выстрелов. Не знаю, у нас не получается — болты клинит на подаче. На Равнинах тогда много чего делали. Те же автоматы, машины…
Менять магазин нет времени — один из шаков уже валит барана. Что есть силы кидаю дрын, наконечник пробивает тварь насквозь. Последний зверь поворачивает ко мне. Вытаскиваю кинжал. Ну? Прыгай же, дрянь такая, прыгай! Тварь слушается, и здоровенная туша летит в моем направлении. Мужики говорят, что они в таких случаях принимают шаков на грудь, протыкая на подлете. Не слишком верится, но это и не важно, мне в любом случае зверя не удержать, он весит в полтора раза больше меня. Да и куртку жалко. Куртень-то уникальная! Тонкая, легкая, прочная, не промокает, не потеешь в ней. Папин подарок маме на свадьбу! Еще в дописцовые времена сделана, а смотрится, как новая! Не для того же мама ее берегла шестнадцать лет, чтобы всякими грязными животными рвать! Так что обниматься с шаком я не полезу! Не хрен, в прыжке шак беспомощен — направление движения сменить не может. Так что шаг в сторону и вперед, взмах рукой, и ножик торчит из-под лопатки хищника. Точнее, трупа хищника. Все.
Вставляю новый магазин и смотрю, что там у Коно. Ой, молодец, лохматый! Не только своих троих погрыз, но и добил раненых мной. Вытаскиваю из тела нож, потом из второго дрын, которым и добиваю подранков. Увы, барана тоже. Внимательно осматриваю подбежавшего Коно: эти шаки — просто разносчики заразы, если хоть краем зуба зацепили мою собачку, надо срочно дезинфицировать! Лишаться такого пса из-за стаи каких-то отморозков совершенно не хочется… Слава богу, всё нормально, пёсик, всё хорошо, не удалось этим ублюдкам пробиться через нашу шерсть, не зря она у нас такая густая и длинная, не только, чтобы зимой тепло было… Хороший Коно, хороший, умница… Умница облизывает мне лицо и ласковым тычком морды валит на землю. Сто килограмм мышц и шерсти — это вам не хухры-мухры!
Всё, зверик, хорош! Пора подводить итоги. Одного барана мы потеряли. Жалко, но хорошо хоть не овцу: баран ягнят не приносит, ему так и так в жаркое. Ну, пойдет чуть раньше. Десяток шаков. Десять шкур и мяса как от пятнадцати баранов. Болты все целы, ни один не погнулся. Дрыну и ножу, понятное дело, ничего не будет. Выгодно мы разменялись. Только надо сохранить мясо и шкуры до возврата в Лагерь. Так что, давай, дружок, паси отару, благо двух стай шаков в одном месте не бывает, а я пока займусь тушами: освежую их и разделаю. Не беспокойся, вся требуха твоя, как обычно…
