Он не хотел врать и не хотел сердить флотского офицера, который недавно потерял боевых товарищей. В самом деле: убиваться по поводу смерти человека, которого ты никогда не видел и не знал, как минимум неискренне. А в шурупском сочувствии семеновцы уж точно не нуждались.
Оставался вежливый холод, от которого самому становилось муторно и противно.
– А где погиб механик, в точке «один» или «три»? – продолжал допытываться Терентьев.
– Точно неизвестно, – сухо ответил Черский. – По тому, что осталось, даже анализ ДНК не проведешь. Эксперты приедут – скажут точнее.
Тут нелепость ситуации наконец-то дошла до лейтенанта. Он подозрительно поглядел на Терентьева, потом на Виталия:
– Погодите… Так вы что, и есть эксперты? Что-то вы мало похожи на интендантов, чтоб мне провалиться!
– Интенданты мы, интенданты, успокойся, – буркнул Терентьев, заглядывая в окровавленную кабину. – Следим, чтобы секретную аппаратуру и узлы не растащили. Опись, протокол, то-се…
На Черского мастер во время этой тирады демонстративно не смотрел – смотрел на экран планшета, работающего в режиме съемки.
Вообще во время миссии Терентьев снимал достаточно много.
– Эй, стажер, ступай сюда. Погляди-ка на это. Интересно твое мнение…
Они успели осмотреть практически все, прежде чем в небе появилось сразу четыре корабля. Официальная комиссия Генштаба и флотского командования спешила на место крушения невезучего «Гиацинта», и эта публика явно намеревалась осматривать точки по убыванию.
– Так, – сказал Черский, подтянувшись и поправив кепку на голове. – Давайте-ка вы, господа интенданты, ноги в руки и назад, на точку. Там пусть смена грузится, и в полк. Мне сейчас не до вас будет.
И погромче – бойцам, точнее, старшему из них:
– Освальд! На борт!
Виталий ожидал, что Терентьев просто помашет перед лейтенантским носом прямоугольничком пропуска с волшебной печатью, прибывающих генералов-адмиралов отпугнет жетоном, а вернее – вообще на них высокомерно не среагирует, но, вопреки ожиданиям, мастер глубоко вздохнул, смиренно обронил: «Потопали, стажер» – и без дальнейших разговоров направился к трехсотке.
Бойцы из охранения пристроились следом.
В салоне Терентьев первым делом оживил терминал и подмонтировал к нему планшет. Виталий решил, что мастер снова погрузится в работу, но нет, прежде он все-таки соизволил немного поговорить.
– Думал, буду сейчас пайцзой размахивать? – поинтересовался он вкрадчиво.
– Ну-у-у… – протянул Виталий. – В общем да, думал.
– Нет смысла, – сказал Терентьев.
Вряд ли его тон можно было назвать нарочито менторским. Даже если Виталию так и показалось, на деле мастер просто делился опытом. Добросовестно и основательно.
– Мы увидели, что хотели, – пояснил он. – А что не успели рассмотреть – увидим в записи. Когда прибывают погоны с большими звездами, работать становится невозможно. Запомни это, если сам еще не понял.
– Я догадывался, – сообщил Виталий, и это было, в сущности, правдой. – Но на всякий случай теперь еще и запомню.
– Молодца! – кивнул Терентьев. – Слушай, что-то я тебя все хвалю да хвалю, даже как-то непедагогично получается. Надо будет тебя за что-нибудь взгреть. Для общей профилактики.
Не успел Виталий придумать ответ, как Терентьев ткнул его в плечо и подсел к терминалу:
– Пристегивайся, взлетаем!
Виталий поспешил внять совету: действительно взлетали, а реять над креслами в пассажирском салоне трехсотки чревато травматизмом. Особенно когда за пилотским пультом семеновец Толик.
У терминала мастер колдовал минут пятнадцать. Полет к этому моменту уже перешел в спокойную фазу, и, когда Терентьев в который уже раз за сегодня позвал Виталия, тот с сожалением оторвался от иллюминатора и пересел.
– Гляди! – коротко велел Терентьев.
Можно было догадаться, чем он загружал вычислительные мощности все это время. Ввел собранные данные и просчитал объемную модель катастрофы. Ролик был достаточно убедительно анимирован, да и цифры транслировались – нагляднее некуда.
– Вывод, стажер?
– Вывод прост, – Виталий пожал плечами. – Все три периферийных корпуса с движками отстыковались от центрального топливного одновременно, судя по цифрам – до миллисекунд… Это что ж получается? Я вообще думал, что отстыковался один, а уж остальные оторвало от разбалансировки… Так нет, вот же видно!
Терентьев требовательно глядел на Виталия, словно ждал еще каких-то слов, каких-то выводов.
– Значит, сигнал на расцепление действительно был? – нерешительно произнес Виталий.
