По идее, чего стоит одна или две жизни, когда под угрозой вымирания будут чуть не всё человечества. Ну может не все. Может даже не будет. Хотя, кто поручится, что это так? Я лично ума не приложу, что там понаписано…
С другой стороны, я как человек малодушный и узкомыслящий, плевать хотела на мир, от которого по сути ничего хорошего и не видела.
Вот две… ну может с десяток жизней — важны. А все остальное… Кстати, скажу вам честно, я еще не встречала людей, которые бы приняли очень близко к сердцу чужую беду, если она их никоим образом не касалась. Даже родственник родственнику не всегда руку протянет, если с него нечего поиметь. А кто чужому человеку помогать станет? Вот за просто так. Скажу по опыту, а у меня его на три жизни хватит, мало кто. Поохают, повздыхают, может монетку бросят, чтобы отстал, и забудут о тебе, свернув за угол. Сделки с совестью легко заключать. Даже я найду сто причин не вставать с этого кресла. И все они будут достойными внимания. А с моей стороны, так еще и страшно важными. Даже миссионеры все делают за милость Единого, а не просто из человеколюбия. На весь Горвих, если отыщется три человека, которые помогут страждущему, за просто так не плесневелым сухарем, а действительно, ну как мне Абрахам, то и слава Семи Апостолам. Но хуже то, что большинству эта помощь и даром не нужна. Как Лиске. Печально — но факт. А стоит ли тот, кому нравится мариноваться в собственной моче того, чтобы для него стелили чистые простыни… сами ответите на этот вопрос. Каждый для себя.
Я бы, если честно, тоже помощь не навязывала. Даже Единый дваджы веревку утопающему не бросит.
Стало душновато и неуютно.
Захотелось домой, потому я решительно подошла к двери и резко рванула ее на себя. И тут же чуть не упала от дохнувшего в лицо морозного ветра с мелким снежным крошевом.
— Песий потрох, — рявкнула я, силясь закрыть к чертям дверь.
Ага, а как же.
— Не думала, что фраза «на краю континента прохлаждаемся» — имеет столь буквальное значение — съехидничала я. — И это пока там Алек и Дорк нас ждут?
— Не думаю, что так уж и ждут. Но уже должны быть на месте, — сказал Абрахам, хлопнув дверью. — Ты злишься?
— Да — нет, наверное!
— Очень четкий ответ.
— Я и правда не знаю. Просто хочется, чтобы все закончилось и было, как раньше. Надоели все эти выверты с магическими артефактами. Во, где сидят, — чиркнула я ребром ладони по горлу. Абрахам поджал губы. Промолчал.
Так же молча, подошел к столу и, нажав попеременно несколько кнопочек и рычажков, со щелчком открыл один из ящичков.
— Какая забавная магия, — прокомментировала я. — Без артефакта никуда…
— Полное ее отсутствие и чистая механика, — заверил меня магистр Волен.
— Да ну… Правда? Потом покажешь, как это работает. Для общего развития.
— Непременно, если ты хоть немного помолчишь.
— Да не вопрос. Начинать молчать? Я ж запросто… хоть счас… Абрахам вздохнул и закатил глаза. Но после подумал, видимо, что с меня все равно, как с гуся вода. И решил промолчать сам. Подать пример, так сказать.
Он порылся в том самом ящичке и достал небольшую коробку, обитую светлым бархатом.
— Что опять обеспечение постоянной экстренной связи?
— Нет, в этот раз предложение руки и сердца, — сказал он, откинув крышку коробки.
Внутри действительно оказалось кольцо.
На черном рынке такое загнать и всё. Сто лет живешь, как храмовник в женском монастыре. Еще и детям останется. И внукам немного.
— Это сейчас с какого у нас перепугу? — опасливо поинтересовалась я. — Предсмертный подарочек? Ты ж только что распинался, что ничего со мной не станет.
— Я и сейчас совершенно в этом не сомневаюсь, но для пущей уверенности…
Абрахам взял меня за руку и нацепил кольцо на безымянный палец. Ничего так, как на меня мастерили. Ладно. Мене нравится, буду носить.
— Так сказать подтвердим факт помолвки.
Вот… тьма.
Как-то все у меня не так. Все через… ноздрю. Даже не знаю, что в такой момент чувствовать положено. У меня было ощущение, что это какая-то постановка траги-комедии… и такое предчувствие… ладно. Все потом. Если это «потом» еще будет.
— Но это не значит, что ты теперь можешь ставить мне условия и руководить мной, как вздумается, — заявила я, почему-то сунув руку в карман, с глаз долой. — Я в любой момент могу передумать и остаться холостячкой.
— Как Тальвия на болота сбежишь и будешь квакать там? — ехидно поинтересовался мой… прости Единый за смелость, жених.
— А хоть бы и так, зато сама себе хозяйка.
— Давай мы это еще обсудим, а?
— Можно. Но не думай, что мое мнение изменится.
— Даже не сомневаюсь. Тебя даже могила… то есть гроб не справил. Куда там помолвке или свадьбе…
В гостиной особняка магистра Абрахама Волена было как никогда людно. А с нашим приходом стало и вовсе тесно. Даже не думала, что в комнате в двадцать шагов по диагонали может стать тесно. Но мне было нечем дышать и вообще хотелось на воздух. Подальше от всего этого.
На диване и в креслах разместились не только ожидаемые нами Дорк и Алек, а ещё Эвер и Ревель. Вообще не удивили. Ну то такое…
