Стремительно и тихо он умыкнул с кухни короткий тупой резак и вернулся обратно так быстро, что Элея удивленно ахнула.
– Давай это сделаешь ты… – попросила она тихо. – У меня рука не поднимается… Последний раз меня стригла мама, когда я приносила обет верности нашему народу…
Шут кивнул и одним движением укоротил косу, доходившую до пояса, на целый локоть. Теперь ее без труда можно было укрыть под плащом.
– Как легко… – промолвила Элея, осторожно проводя рукой по голове. – Даже приятно… Что ж, все к лучшему: у меня теперь нет служанок, чтобы мыть и чесать такую гриву.
– Ага, – сказал Шут, а про себя подумал: «Зато у новой "королевы" будут волосы что надо!» С помощью Элеи он споро надел платье, а косу прицепил под капюшоном так, чтобы она свисала спереди и сразу же бросалась в глаза. В опасной ситуации это позволит отвлечь внимание на себя.
Уходили они тихо, через черный ход в задней части гостиницы, который вел прямиком к конюшням. Хирга уже выводил лошадей, и те тревожно фыркали – им передалось волнение людей.
В мужском костюме Элея с легкостью оседлала свою кобылу, Шут же, напротив, изрядно повозился, прежде чем смог управиться с многочисленными юбками королевского платья. «И как дамы их носят, – думал он, расправляя подол, чтобы не было штанов под ним. – Это же с ума сойти – всю жизнь таскать на себе столько лишних тряпок!» Вдобавок платье было ему порядком узко в плечах и груди, едва вдохнешь в таком.
С постоялого двора вышли цепочкой: сначала Шут, потом королева, Хирга замыкал их маленький отряд. Когда до причала осталось миновать лишь пару домов в переулке, Шут знаком велел своим спутникам остановиться. Поманил к себе Хиргу.
– Оставь лошадь здесь и ступай вперед, – велел он шепотом, – тебя никто не знает. Проверь все ли спокойно, нет ли засады… – Шут проводил мальчика глазами, пока тот не исчез за поворотом, затем перевел взгляд на королеву. Элея была бледна, но держалась решительно. Упрямо сжала губы, высоко подняв голову. Перед самым выходом из комнаты на постоялом дворе Шут, блеснув своим балаганным опытом, основательно изменил лицо королевы: используя одну только каминную золу, превратил ее в хмурого южанина вроде Хирги. Нарисовал угольные брови и синяк под глазом, заострил скулы и подбородок. По его мнению, Элея выглядела великолепно, никто не признал бы в ней сейчас королеву.
– Ваше Величество… – негромко попросил он, – будет лучше, если вы перестанете сидеть так ровно и держать голову столь гордо… Это не свойственно простолюдинам… – Сам он, наоборот, постарался перенять осанку и манеры королевы: если им все же не повезет и у причала будет засада, никто не должен усомниться который из всадников – Элея.
Время тянулось, точно налипшая на зуб карамель. Медленно и невыносимо. Шут успел проводить взглядом несколько крыс, перебегавших от дома к дому, и тощую кошку с отвисшими сосками, что кралась вдоль канавы.
Хирга возник, как всегда, неожиданно и вовсе не там, где его ждали: выскочил из какого-то темного переулка за спиной у Шута. Глаза – что две плошки, полные страха.
– Они ждут! Господин Патрик, они там! Стражники! Много! – мальчик вцепился в сбрую своей пегой лошадки, пытаясь унять дрожь в руках.
Шут сжал челюсти, так что желваки заходили на скулах.
Значит, все-таки погоня успела за ними…
– Сколько? Говори!
Но Хирга так переволновался, что едва мог совладать с собой.
– Ну… Там… Десять! Не меньше!..
– Точнее, болван! Подумай! Тебя учили считать или нет?! – Шут редко бранился, но им тоже овладел страх.
Мальчишка беззвучно задвигал губами, вспоминая.
– Восемь! Я насчитал восемь. Все того… при мечах… и один лучник. Стоят там у самого причала, где корабль, про который вы сказали, господин… – Постепенно Хирга взял себя в руки, и тихий голос его зазвучал ровнее. – Я… того… на него прошел, ну, как юнга… капитана спросил… Он говорит, чхать хотел на стражу, не указ они ему, коли заплатим, как договорено было. Только он теперь еще сверху требует. За риск. Пять золотых… И сразу сходни поднимет. Мы спрячемся, а в матросов лучник не посмеет стрелять. Он местный, его потом того… на полоски порубают. Только… как мимо вам проскочить… не знаю…
Шут вздохнул поглубже и прикрыл глаза.
Хотелось прочесть какую-нибудь хорошую молитву, но все они вдруг позабылись, только песенка Далы крутилась в голове. Еще один глубокий вдох.
Не бояться. Не бояться!
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Все. Пора.
Он снял с плеча свой мешок, протянул мальчишке.
– Тут деньги. Бери. Ты первый поскачешь. – Шут обернулся к Элее. – А вы, Ваше Величество, следом. Только быстро. Очень быстро. Стрелять они не будут, а задержать вас не успеют. Только не медлите на сходнях. Они попытаются загородить – скачите не глядя, умоляю вас! Отбегут, когда поймут, что вы не остановитесь.
Королева нахмурилась.
– Патрик, а ты?.. Что ты задумал?
– Да как и прежде решили, – Шут улыбнулся ей, скрутив страх в тугой жгут. – Прорываемся. Все будет хорошо! Хирга, пошел! – и он что было силы хлопнул обеих кобыл по крупам. А потом – спустя два удара сердца – рванул следом.
