— Да какое там преступление! У меня двое детей, сама без работы, муж вот уже три месяца зарплату не получал…
— И поэтому добро Сергея Сергеича липнет к твоим рукам.
— Ну да! Столько уже этого добра к рукам прилипло — не пересчитать! Сергей Сергеевич ничего и не заметит.
— Что, по-твоему, служит оправданием для кражи? А как же заповеди Христа и статьи Уголовного кодекса?
— Юр, ну все сейчас воруют. Время такое. Да отпусти же меня, люди смотрят!
Улица была пустынной. Но я всё же отпустил её — для того, чтобы вывернуть карманы своих джинсов.
— Смотри! Ничего я не взял из дома нашего благодетеля. А ты говоришь, что все воруют.
— Ну и ладно! Давай, докладывай, может он тебе медаль даст!
В голосе Нины послышались плаксивые нотки, и я решил закругляться.
— Ладно, на первый раз поверим в твоё раскаяние. Я ничего не скажу Сергею Сергеевичу о твоём позорном проступке, но ты должна понести наказание. Суд приговаривает тебя к прослушиванию концерта группы «Эксепт». Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. В исполнение будет приведён завтра. Подсудимая, у вас есть вопросы к суду?
— Нету. Можно мне уже идти?
Я посторонился, и Нина покинула двор, волоча за собой сумку. Дружок повилял мне хвостом, и это его настолько утомило, что он полез в будку отдыхать.
Я полез на чердак и, помимо всего прочего, обнаружил там несколько «Мурзилок» и разрозненную кипу журналов «Вокруг света» за семидесятые годы. Там вообще было много чего интересного, но Сергей Сергеич не позаботился об освещении чердака. Надо будет найти фонарик и наведаться туда ещё разок. Но позднее.
До темноты я изучал трофейную литературу, а затем вышел во двор покурить и спустить с цепи Дружка, как инструктировал меня Петрович. Освобождённый пёс встряхнулся и нырнул куда-то в сумерки. Я сел на порог с сигаретой. Небо окрасилось в тёмно-синий цвет, зажглись первые звёзды.
И тут у забора остановилось взмыленное такси, из которого, будто ошпаренный, выскочил Сергей Сергеич.
— С приездом, — сказал я ему.
Сергей Сергеич расплатился с таксистом и отпустил его. Дружок обнюхал туфли своего хозяина и снова куда-то умчался.
— Ну и грабители же эти таксисты, — посетовал Сергей Сергеич. — У нас поесть найдётся что-нибудь?
— Вашего приезда никто не прогнозировал, — намекнул я. — Вот Нина Ивановна и не готовила. Вы же сами говорили, что не приедете.
— Ну, говорил, — досадливо согласился Сергей Сергеич, направляясь на кухню. — От обеда ничего не осталось? Ужасно есть хочется.
У меня язык чесался сказать, что для Дружка сварили полный казанок каши. Но я не решился.
— Дело поправимое. Если вы, Сергей Сергеич, согласны подождать, то я картошки нажарю.
— А ты умеешь?
Я пожал плечами.
На кухне нас посетил рыжий кот. Он потёрся головой о ногу Сергея Сергеича, помурлыкал, получил от него напутствие:
— Иди ловить мышей.
И отправился спать на венике в углу.
Очищая картофелины, я дивился тому, как в жизни Сергея Сергеича всё просто и движется по накатанным колеям. Кухарка у него создана, чтобы готовить, кот — ловить мышей, студент-заочник — постигать науки. А о том, что как минимум два последних могут, к примеру, влюбиться, Сергей Сергеич и не подозревает. Зато он сам может творить всё, что ему вздумается.
Пока жарилась картошка, я изобразил салат из помидоров, нарезал хлеба и сала, а под конец вбил в сковородку два яйца. Всё это время Сергей Сергеич перечитывал какие-то тексты, отпечатанные на машинке. Я выставил на стол готовую картошку, выдал тарелки с вилками, и мы принялись за еду.
— А ты неплохо готовишь, — похвалил меня Сергей Сергеич. — Что такой мрачный сегодня?
— Особенно веселиться не с чего. Просидел сегодня на вашей даче целый день пенёк пеньком. Скучно.
— Надо было занятие себе найти.
— Тут, на даче?
Сергей Сергеич махнул на меня рукой. Я порылся в закромах Нины, нашёл компот и мысленно выделил в углу буфета скромную бутылку с жидкостью, по виду напоминающую самогон. Нужно будет провести испытания, но это уже без Сергея Сергеича, а то он наклюкается, начнёт буянить, в глаз ему придётся дать, чего доброго. Одним словом, нехорошо получится.
— Как там ваши бездельники и лоботрясы? — спросил я, разливая компот по чашкам.
Сергей Сергеич открыл рот.
— Что? Что ты сказал?
— Вы же сегодня на экзамен собирались, — напомнил я. — К лоботрясам и бездельникам.
— Верно, — подтвердил Сергей Сергеич. — Собирался. Но как у тебя язык поворачивается называть кого-то лоботрясом? Ты сам-то у нас кто?
— Студент-заочник, переведённый на выпускной курс.
— Ты ещё издеваешься? А ну пойдём со мной.
Я уж было подумал, что он собрался меня бить. Но когда мы вошли в его кабинет, Сергей Сергеич постановил:
— Раз уж ты получил зачёт по моему предмету, то должен хоть что-то по нему знать. Присаживайся.
И до половины второго ночи он издевался надо мной при помощи науки.
— Юр, а чего это он здесь? — спросила меня Нина поутру, кивая на Сергея Сергеича, бодро умывавшегося во дворе.
