Моя мама, пальцы которой сейчас выдавали только дрожь, в молодости обшивала и обвязывала половину общины. Сейчас её утешенем было только вышивание гладью. И то очень редко она бралась за это дело. А после гибели Тибольда мамочка как-то быстро стала сдавать.
— Слабое сердце у меня, доченька! — повторяла она мне и так известную истину. — А с такой болезнью я ещё очень долго живу. Спасибо нашей Аде! Неустанно благодарю её каждый день!
Меня отвлёк стук во входную дверь: сквозь приоткрытую дверцу кухни я наблюдала, как мама открыла её, и на пороге родительского дома появилась Арьяна Сугиста, глава нашего поселения. Она сняла с головы высокую меховую шапку и королевским жестом подала её матери. Мама приняла её и стала крутить в руках, видимо, не зная, куда её положить. Арьяна стала медленно расстёгивать полушубок, произнеся:
— Добрый день, Рамина и Рокайо… Что стоите, как столбы? Напоите-ка меня чаем!
Кинув маме, как какой-то прислуге, свою верхнюю одежду, Арьяна прошла ко мне и уселась на стульчик. Она неотрывно смотрела на моё лицо, ожидая чего-то, но я пока не понимала, чего.
— Как он? — спросила она через какое-то время.
— Чужак? — я поняла, почему мы удостоились чести лицезреть главу в своём родовом доме.
— А кто же ещё? Что с ним?
— Просто переохлаждение… Одет не по сезону… Вывалился из Врат не туда, куда собирался… Я так думаю..
— Тихо-тихо, Рокайо… О чём ты? — полушёпотом заговорила Арьяна, заставив меня с удивлением открыть рот. — Никаких Врат… На жеребце прискакал, тяжеловозе… С юга… Заблудился в лесу… Медведи задрали коня… Кости завтра найдут охотники, а сам он спасся чудом… Всё понятно тебе, Рокайо Ганн? — последние слова она произнесла громко и твёрдо, глядя мне в глаза.
— Мне-то всё понятно, только Ольдат Тронг и мой отец…
— Ваухан Ньево мужчина не глупый и болтать не будет… А с Ольдатом я разберусь…
И Арьяна встала со стула и обратилась теперь к моей матушке:
— Благодарю, Рамина, за чай и булочки! Всего доброго! — и забрала из рук свою одежду, которую мама не успела ещё никуда пристроить.
После того, как за гостьей закрылась дверь, мама спросила:
— И что ей было нужно?
— Не забивай голову, мама… Рабочие вопросы…
Я отправилась лечить чужака. В гостевой комнате я застала странную картину: моя сестра заботливо поправляла шерстяной плед на груди у незнакомца, пристально глядя на его руки.
— Милада? — позвала я её, когда она не заметила меня, вошедшую в скрипучую дверь.
— А правда, у него красивые длинные пальцы? — задумчиво ответила сестрёнка, погладив предмет своего осмотра. — У наших мужчин таких не бывает…
— Лучше поддержи его за голову, я дам ему отвар…
Мы напоили мужчину легко. Я опасалась, что он будет захлёбываться, и придётся воспользоваться пипеткой, но мужчина пил и без сознания… Его кадык тяжело вздымался после каждого глотка.
Милада, не мигая, смотрела на него. Её взгляд мне не нравился.
Вечером я решила поговорить об этом со своим отцом. После ужина, на который впервые за долгое время вся наша семья собралась полностью, я попросила отца о разговоре наедине.
— А почему ты не хочешь разговаривать при маме и сестре? У меня нет от них секретов, — ответил мне папа, и я задумалась. Нужно было найти выход из непростой ситуации, в которой могла оказаться моя сестра, а папа не хотел понимать мои намёки.
— Милада, как там наш больной? — спросила тогда я, повернувшись к ней лицом. Милада обнимала за плечи Авидею, свою любимую племянницу. — Не пора ли его перевозить в Общинный дом? Там мне будет проще за ним присматривать.
Моим местом работы считалась небольшая лекарская, стоящая сразу за нашим Общинным домом. Поселковые не очень любили принимать у себя в домах посторонних людей, поэтому оборудовали в нём несколько гостевых комнат.
— Ты что, Айо! — возмутилась сестрица. — Чужак только что вернулся из лап самой Мары, а ты опять его хочешь угробить? Ему наверняка ещё нельзя на холод. Взгляни, как метёт на улице!
— А что скажешь ты, отец? Если у незнакомца прошёл жар, то можно будет перевезти его…
— Я согласен с Миладой… Не будем беспокоить его… Нам он не помеха, правда, мать?
— Да, Ваух, да… — матушка странно взглянула на меня и Миладу, а я собрала Бертина и Авидею и, попрщавшись, отправилась домой.
Всю дорогу я была рассеяна и встревожена. Меня не покидало чувство, что такое решение отца ещё аукнется нашей семье.
— Мама, а кто там у дедушки?
— Да-а-а-а… Нашли чужака за околицей. Видимо, медведь-шатун жеребца задрал…
— Такие новости, а я только узнаю, — надула губы Авидея, — и откуда он?
— Говорят, откуда-то с далёкого юга… Очнётся, расскажет сам!
Такой небольшой разговор с дочерью заставил меня немного отвлечься от плохих мыслей и поразмышлять над насущными делами: завтра я должна была выступить с докладом перед гражданками нашей общины в лице поселковых девушек и женщин на тему гигиены и противоборства инфекциям в отдельно взятом доме.
